— Мы на месте. Так показывает ауспик. Она должна быть прямо здесь, — произнес Аурелий, явно и сам не до конца веривший собственным словам.
— Это невозможно, просто немыслимо. Не могла же она просто исчезнуть, — Элогий ничего не понимал. Ему не хотелось верить даже показаниям ауспика, утверждавшего, что они стоят на том самом месте, где совсем недавно возвышалась крепость. Несмотря на сомнения, капитан огляделся, и каждый холмик, каждый овраг, течение древней реки и мягко изгибающийся над ней склон, подтвердили ему, что это и в самом деле то самое место, где они отдыхали менее суток назад. Но крепости не было, как не было и признаков, что она вообще когда-либо здесь стояла.
— Как такое может быть? — произнес Элогий, хотя и знал, что никто не сможет ответить ему на этот вопрос.
Он посмотрел в направлении уже ставшего знакомым пика и в сгущающихся сумерках пересчитал звезды. Одна, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая, седьмая. Теперь их было семь! На небе, помимо уже знакомых им далеких светил, горело еще одно, хотя и слабое, умирающее. Должно быть, капитан выразил свое изумление слишком громко, чтобы привлечь внимание спутников.
— Что случилось? — поинтересовался Аурелий, подходя ближе.
— Это и в самом деле то самое место, — ответил Элогий.
— О чем это ты? — спросил Кириакис, поднимаясь и отходя от костра.
— Крепость здесь очень скоро появится, — произнес капитан. — И еще прежде, чем ее достроят, вон та звезда угаснет. На гобелене в часовне будут изображены шесть звезд, но с этого дня на нашей броне вот здесь, под коленом, будут красоваться семь. Теперь они станут нашим отличительным знаком.
На лице Кириакиса проступило выражение изумленного осознания.
— Похоже, мы и в самом деле проделали долгий путь, — произнес он.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Аурелий.
— Врата, — отозвался Элогий. — Они перенесли нас на малое расстояние, но забросили очень далеко. Мы потерпели крушение, попали в неведомые мне времена и не сможем выбраться отсюда, пока не встретим свою судьбу. А затем, скорее всего, снова найдем сами себя. Мы служим Императору, но, похоже, теперь судьба повелевает нами.
— Судьба? — сказал Кириакис. — Я не слишком уверен, что это судьба забросила нас сюда. С какой целью?
— Чтобы никогда не позволить Хаосу овладеть планетой, — ответил Элогий, твердо убедившийся в своей вере в судьбу, ожидавшую и его самого, и остальных братьев. Он посмотрел на Аурелия, измученного и усталого после отчаянного бегства с гибнущего ударного крейсера, и представил его осунувшееся лицо в более почтенном возрасте. Да, труп именно Аурелия, только уже пожилого, он буквально днем ранее нашел на горном склоне, с его головы снимал шлем, и именно его облик показался ему тогда таким знакомым. Теперь Элогий твердо знал, чего им ожидать и к чему готовиться: к битве с предателями, которые однажды придут и вновь запустят колесо событий. И в этом состоял отныне долг капитана и его людей.
— Император приказал нам отправиться в этот поход, и он все еще ведет нас, но сама судьба указывает, что вселенная должна и будет принадлежать человечеству. Судьба поручила нам эту роль, и мы обязаны ее сыграть. Мы выполним все ее требования: мы сохраним и этот мир, и все его тайны, и благодаря нашим усилиям владения нашей расы однажды раскинутся на всю вселенную, как и завещал Император.
— Нерион, — добавил Элогий, повернувшись к сержанту, — собери слуг. И лиши их дара речи, всех до единого. Нехорошо получится, если те, кто придут после нас, будут знать слишком много — они могут проявить недоверие, как поступили бы мы сами, или вовсе найти повод не следовать по нашим стопам.
— Как только закончите с этим, найдите вместе со слугами обломки «Щита бдительности». Соберите все, что только удастся. Остатки корабля станут неплохим началом.
— Началом для чего? — спросил Нерион.
— Для строительства форта, крепости из камня и железа, — ответил Элогий. — Мы воздвигнем здесь бастион Ультрамаринов, на том самом месте, где я сейчас стою, и будем готовы встретить Хаос, когда придет время. Или хотя бы часть наших оставшихся сил будет готова, поскольку увидеть тот день смогут не все.
— Именно за этим нас привели сюда, вот чего требует от нас судьба, — продолжал капитан. — Охранять эти места, быть готовыми сражаться и умереть здесь. Все будет именно так, ибо мы — рабы неизбежности.
— Все так, как и должно быть, — произнес старый провидец, чье дряхлое тело уже утратило изящество, свойственное его расе, и чья шаркающая походка ничуть не напоминала легкие, стремительные движения его сородичей. Он медленно заковылял к креслу, приготовленному для него среди его предшественников в зале Хрустальных Пророков, ведь работа его подошла к концу.
— Точно, все? — спросил юный жрец.
— Да, все в порядке, и врата останутся открытыми для нас. Я об этом позаботился, — отозвался провидец. — Ведь мы — хозяева судьбы.
Гэв Торп
Катехизис ненависти (не переведено)
Не переведено.
Чума Ората (не переведено)
Каван Скотт
Жатва чумы
Не переведено.
Стив Лайонс
Машины войны
Не переведено.
Грэм Лион
Броня веры
Не переведено.
Пол Керни
Осада Калгара (не переведено)
Не переведено.
Примечания
1
Контрвалационная линия — линия непрерывных укреплений, которые возводят осаждающие, чтобы обезопасить себя от вылазок противника.
2
Эскалада — преодоление стен крепости во время штурма.
3
Берма — уступ или горизонтальная полоса земли на откосе, придающая ему устойчивость.
4
Контргард — укрепление, расположенное перед фасами бастиона.
5
Контрэскарп — препятствие в виде крутого искусственного откоса.
6
Отсылка на слова Ахава из романа «Моби Дик» Г. Мелвилла, гл. 36. (прим. пер.)
7
Анфиладный огонь — стрельба по направлению фасов укрепления, продольный огонь.
8
Эспланада — свободное пространство внутри крепости.
9
Мины — подземные работы по сооружению т. н. минных галерей, которые идут под фундамент фортификационных сооружений.
10
Слегка искаженный «Сон в летнюю ночь» Шекспира.
