мой сосед по комнате отказался от ужина. Она сказала, что уже поела, но с удовольствием приготовит мне что-нибудь в своей квартире.
Я все еще чувствовала себя виноватым из-за того, что не рассказал Джине о своих планах с Кендалл. Но когда я позвонил в комнату Джины, никто не ответил. Я подумал, что ошибся номером, и позвонил снова. Не дождавшись ответа, я повесил трубку.
Затем я оставил Терри записку, на случай, если он вернется в комнату после моего ухода, и спустился вниз. Кендалл приготовила мне сэндвич и тарелку супа. Пока я ел, она рассказывала о своих занятиях.
После ужина я снова позвонил Джине, но она не захотела присоединиться к нам. Когда я спросил, где она была раньше, она огрызнулась. В этот момент я решил, что разговор окончен. Я сказал, что люблю ее, и повесил трубку.
—Что это было? — Тихо спросила Кендалл.
—Что ты имеешь в виду? — Спросил я как можно невиннее.
— Твое выражение лица. — сказала она, указывая на мое выражение. —Что сказала Джина, когда вы спросили, где она? —
— Она чуть не оторвала мне голову. Она сказала, что мне не нужно следить за ней. —
—Поразительно. —
— Без шуток. — сказал я.
—Я не понимаю, почему она сердится на тебя. — сказала она. —Ну, я понимаю, но это не рационально. —
Я покачал головой. —Давай сменим тему. —
—Окей. Извини. —
—Это не твоя вина. — сказал я, пожимая плечами.
— И все же мне не нравится, когда ты расстраиваешься. —
—Я выживу. И она это переживет. Она всегда так делает. —
Кендалл кивнула и скользнула в мои объятия. Когда я обнял ее, она положила голову мне на плечо.
— Спасибо, что ты есть. — прошептала я.
— Спасибо, что любишь меня. —
—Ничего не могу с собой поделать. — сказал я с тихим смешком.
—Это хорошо. —
Когда вскоре после одиннадцати я вернулся в свою комнату, моя записка Терри все еще лежала на зеркале, и его нигде не было видно.
—Это очень странно. — сказал я сам себе.
Несколько минут я смотрел на свои гири. Я слишком много съел за ужином, и мне хотелось хоть что-то исправить. В конце концов я решил не делать этого, просто у меня не было настроения поднимать что-то тяжелое. Мне нужно было начать регулярное расписание тренировок, но мне также нужно было выяснить, когда оно вписывается в мое расписание занятий. В конце концов, я просто решил лечь спать.
Я долго лежал без сна, думая о Кендалл, Джине и своей жизни в целом. Интеллектуально я понимал, почему Джина была угрюмой – она была в новой ситуации, которую не могла контролировать, но это все еще беспокоило меня. И хотя Кендалл не хотела давить на меня, я все равно это чувствовал. У меня действительно не было хорошего ответа, кого из них представить, как смою девушку.
Я был в безвыходной ситуации, и мне это не нравилось.
Когда я все еще не мог заснуть, я решил все-таки встать и потренироваться. В течение сорока пяти минут я упорно работал, поднимая гантели, и качая пресс. Потом я делал отжимания и приседания, пока меня не начало тошнить. Наконец я умылся в душе. К тому времени, как я добрался до своей комнаты, я едва мог держать глаза открытыми. Думаю, я заснул в рекордно короткие сроки.
В четверг, когда зазвонил будильник, я чуть не сбил его со стола. Пролежав так несколько минут, я открыла глаза и схватила часы.
Когда я посмотрел на часы – в 6: 14 утра, я вздохнул. Я проспал меньше четырех часов.
Я встретился с Кендалл за завтраком, и она прокомментировала мою изможденную внешность. Я сказал ей, что не сплю, и она понимающе кивнула.
После того, как мы закончили есть, я пошел с ней в класс. Затем я поцеловал ее на прощание и направился в здание AA для моего собственного класса.
Это была архитектура 1310, черчение, и я в основном планировал подождать, пока класс не соберется в девять. Я взял с собой Дюну, но не мог сосредоточиться. Кажется, я читал одну и ту же страницу шесть или семь раз. Наконец в класс начали просачиваться ученики. Когда пришел профессор, я засунул книгу обратно в рюкзак и достал блокнот.
Профессор был тихим пожилым человеком по имени Дональд Ледбеттер. Он казался достаточно хорошим, особенно по сравнению с профессором «Йошка». В течение следующих пятидесяти минут я терпеливо слушал, как он пересказывал мне то, что я уже знал (из класса искусств средней школы). Наконец прозвенел звонок, и я направился в общежитие.
Комната Терри не изменилась со вчерашнего вечера. В другом конце комнаты Ти-Джей и Глен слушали кантри. Я люблю все виды музыки, но кантри обычно сводит меня с ума. В общем, день складывался странно.
Даже не раздеваясь, я забрался в постель, поставил будильник на одиннадцать и снова заснул.
Когда зазвонил будильник, я несколько минут смотрел в потолок. Я все еще был немного подавлен Джиной и ее отношением, но ничего не мог с этим поделать. Кроме того, после урока истории искусств я с нетерпением ждал встречи с Кендалл. Уже одно это заставляло меня вставать с постели.
Я решил принять душ и привести себя в порядок. Позволяя воде омывать меня, я думал о ее соблазнительном теле. Я представил себе ее грудь. Затем я представил, как они подпрыгивают, когда я вхожу в нее.
Когда мой член полностью встал, я потянулся, чтобы погладить его. Но потом я решил не дрочить. Я хотел сберечь силы для Кендалл.
Так как я не собиралась мастурбировать, я взял бритву. Я побрил основание члена, а затем подстриг волосы на лобке. Потом я не спеша побрил яйца. Я хотел быть там как можно более гладким для Кендалл (и я надеялся, что она сделает для меня то же
