по следам Ранда?
Не сходя с места своего убежища у стены. Мин "с негодованием вскрикнула, и вскрикнула пронзительно, однако Айз Седай не обратила никакого внимания на ее крик.
— Я пойду, я готов! – выпалил Лойал поспешно. – Ранд мой друг! И признаюсь: я ничего не хочу пропустить. Ну, из-за моей книги.
Перрин же с ответом не торопился. Как бы ни вел себя Ранд после своей "перековки", он оставался его другом. И вряд ли есть сомнения, что судьба связала их обоих вместе, хотя Перрин, если б мог, не прочь был отказаться от такого своего будущего.
— Раз надо, значит, надо, – проговорил он, вскинув голову. – Так ведь? Значит, мне тоже следует выступить в поход.
— Вот и славно! – Морейн снова потерла руки с облегчением, как бы уладив дело. – Поспешите, готовьтесь в дорогу! Ранд опережает нас на считанные часы. Еще до полудня мы обязаны выйти на его след.
В последних словах стройной Айз Седай было столько воли и целеустремленности, что всех, кроме Лана, будто рукой подтолкнуло к двери. Лойал все горбился, и выпрямился он лиш! " ступив за порог. Перрину на ум пришло сравнение: так хозяйка хворостиной загоняет на двор гусей.
Едва выйдя за дверь, Мин на миг задержалась и поинтересовалась у Лана с улыбочкой слаще сахара:
— А от тебя никакого послания передать не надо? Ну, например, Найнив, а?
Страж сморгнул в смущенье, как сбежавшая с поля битвы раненая лошадка.
— Кто еще знает?.. – Но сразу же Лан обрел прежнее равновесие. – Если ей нужно будет узнать от меня что-то еще, я сам скажу ей. – И он захлопнул дверь перед лицом Мин.
— Мужчины! – Мин усмехнулась. – Не видят того, что и валун узрит, но до того при этом упрямы, ни о чем задуматься не хотят, вечно приказа ждут!
Ноздрями Перрин втянул воздух. В дуновения дышащей долины по– прежнему вплетались слабые запахи смерти, но еще сильней отравляла его теснота в груди. Как ни кинь – все клин!
— Глотнуть бы чистого воздуха! – Лойал вздохнул. – Совсем замучил меня этот дым! Но вот они тронулись вниз по склону холма. Там, на берегу ручья, вокруг Уно собрались шайнарцы, те, кто еще мог держаться на ногах. Судя по бешеной жестикуляции, одноглазый командир яростно сыпал ругательствами.
— А за что вам с Перрином такие привилегии? – вдруг спросила у Лойала и Перрина Мин. – Вас она почему-то со всею любезностью пригласила! А мне реверансов никаких не отвесила, против воли моей распорядилась – и точка!
— Сдается мне, – Лойал качнул головой, – она звала нас с собой, уже зная, как мы ответим ей. Мин. Похоже, Морейн может прочесть и меня, и Перрина, как раскрытую книгу, она предвидит наши поступки. А ты для нее – книга закрытая…
Ответ его лишь отчасти Мин успокоил. Она как бы заново увидела Перрина, чьи плечи и голова возвышались над прочими воинами, и рядом с ним Лойала, еще более высокорослого.
— Хороша же я нынче тут с вами! – Она прикусила губу. – Бреду, как покорная приживалка, куда госпожа указала, тороплюсь не отстать от вас, обреченных ягнят. А ведь сверкали денечки, когда все у тебя ладилось иначе, Перрин! Ты взирал на Морейн так, будто она осмелилась продать тебе дрянной плащ, у которого швы расползаются.
— • С чего ты взяла, будто я шел поперек Морейн? Разве? – удивился Перрин. Лично он таких случаев не припоминал. – Не так уж все плохо. Я думал, обернется гораздо хуже.
— Ты в рубашке родился! – прогрохотал Лойал со смехом. – Гневить Айз Седай – все равно что голову в осиное гнездо засунуть!
— Лойал! – обратилась к нему Мин. – Мне бы с Перрином потолковать нужно. С глазу на глаз. Ты не против?
— Да что ты, конечно, нет! – И он быстренько опередил их, не укорачивая шага, доставая на ходу трубку и кисет с табаком.
Перрин исподволь наблюдал за Мин. Она снова прикусывала губы, подбирая, видно, нужные ей слова.
— А О нем тебе ничего не виделось? – спросил он у нее, указывая на огир.
— По-моему, у меня такое выходит только с людьми, – призналась Мин, покачав головой. – Вот и в твоей судьбе я вижу кое-что, тебе лучше знать об этом, Перрин.
— Я же говорил тебе…
— Нечего прикидываться совсем уж тупицей, Перрин, – прервала его Мин. – Появилось все сразу после того, как ты сказал, что пойдешь. Раньше ничего такого не было. Значит, эти знаки связаны с вашим походом. Ну, или же с твоим решением идти.
Перрин помолчал, потом выдавил.
— И что же ты видишь?
— Я видела айильца в клетке, – промолвила она с достоинством. – Я видела Туата'ан с мечом в руке. Узрела я еще сокола да ястреба, и сидели они, Перрин, как на насесте, на плечах твоих. Самка-сокол и самка-ястреб, так мне увиделось. Ну, и еще многое видела, как обычно в таких случаях. Вокруг тебя бродит тьма, и ты…
— Больше ни слова! – Убедившись, что девушка замолчала, он почесал голову, размышляя. Все сказанное Мин представилось ему бессмыслицей. – Но к чему бы все они вдруг пришли – новые твои видения? Что они означают?
— Не знаю. Знаю только, что в них есть тайный смысл. Все, что является мне как сон наяву, всегда несет в себе предсказания. Знаки указывают: судьба человека близка к повороту! – Мин взглянула на Перрина, что– то для себя решила. – И еще вот что скажу. – Она опустила голову. – Встретишь женщину – прекраснейшую из красавиц, каких ты когда– либо видел, – уноси ноги!
— Ты видела красавицу? – Перрин пожал плечами. Но с какой стати мне убегать от прекрасной дамы!
А совету моему ты последовать не можешь? – поинтересовалась Мин язвительно. Поддев ногой камень, она следила, как булыжник скатывался по склону холма.
Спешить с выводами Перрин не любил – потому-то и считали его многие тугодумом, – и складывал рядком все, что говорила Мин, к ошеломившему его заключению. Челюсти его стали выжевывать необходимые слова:
— Уг… Мин, ты мне вообще-то нравишься, но… Это… сестренки у меня не было, жаль, а вот если была бы… Я имею в виду, если ты бы была бы… – Здесь поток его слов споткнулся, словно ударившись в плотину, ибо женщина подняла головку и посмотрела на богатыря, удивленно подняв брови. Улыбка Мин едва касалась ее
