Читаем без скачивания Вектор атаки - Евгений Филенко

«Наивно. Я же чувствую: вы здесь, яннарр. Простой эхайнский эмоциональный фон выдает вас с головой и с потрохами…»

Кратов сделал еще шаг. И ощутил неприятный укол в области сонной артерии.

– Что вы потеряли в моей скромной обители, яннарр? – прошипели у него над ухом.

Проделано эффектно, ничего не скажешь. Но «эффектно» не значит «эффективно».

Учитель Рмтакр «Упавшее Перо» Рмтаппин о подобных ситуациях, помнится, говаривал: «Когда на тебя направлен нож, пусть дух твой стоит нерушимо, но тело уберется подальше».

Кратов мог бы обезоружить противника и даже нанести ему несколько легких, но обидных увечий. Мог выскользнуть из-под лезвия и сам оказаться позади. Но из всех вариантов он выбрал самый демонстративный. Глубоко вздохнув, ушел в тень и возник спустя мгновение в нескольких футах, по ту сторону стола. Лицом к врагу, в спокойной, расслабленной позе, скрестив руки на груди. И только тогда выдохнул.

– Ваше гостеприимство по-прежнему оставляет желать много лучшего, – сказал он с иронией.

Злоумышленник и изгнанник Кьеллом Лгоумаа, бывший третий т’гард Лихлэбр, опустил ставший бесполезным длинный изостренный шип из твердого дерева. Худой, неважно выбритый, безобразно обросший, с лицом, обтянутым темной нездоровой кожей в шрамах, которых прежде не было. С дурно заживленными, едва ли не зашитыми в стежок следами то ли от капкана, то ли от укусов всей пастью на предплечьях. В таком же жалком армейском тряпье, что и давешний эхайн с самокруткой. Сутулый, ощутимо постаревший, но по-прежнему злой и опасный.

– Все время забываю, – промолвил он, усмехаясь. – Ведь холодное оружие против вас бесполезно.

– Равно как и всякое другое. Не пробовали читать заклятия против нечистой силы? Авось подействует!

– Я не настолько суеверен. Да и экспериментальный материал в большом дефиците.

– Хотите подсказку? Солидная доза алкоголя все же способна меня уложить.

– Меня она уложит раньше вашего. Вам, людям, и здесь пофартило: эхайнские катализирующие ферменты не столь активны в присутствии алкоголя, нежели человеческие. Ведь вы же не станете пить в одиночестве.

– Разумеется, не стану. Только с друзьями и никогда с врагами.

– Следовательно, у меня нет ни единого шанса.

Кратов придвинул к столу случившийся неподалеку колченогий табурет и сел.

– Кстати, чувствуйте себя как дома, – великодушно позволил он.

Кьеллом Лгоумаа смущенно рассмеялся и аккуратно положил деревянный шип на специально обустроенную нишу в стене возле входа.

– И действительно, что это я торчу здесь, как болван? – проговорил он. – Уж из этих-то хором вы меня наверняка не вытряхнете. Никаких удобств для такого развращенного комфортом организма, как ваш. Мне они достались нелегко, ценой двух зубов и трещины в ребрах. Прежний хозяин был такой же упрямый наглец, как и я сам. Но день, когда я ступил на Рондадд, оказался не его днем…

– Мне это неинтересно, – отрезал Кратов. – Садитесь наконец в свое кресло. У вас там что-нибудь припасено для меня?

– Разумеется. – Эхайн бесшумно приблизился и сел напротив, с другой стороны стола. – Не все визитеры здесь настолько благожелательны к несчастному, всеми забытому изгою. Но сюрпризы я приберегу для других.

– Нельзя ли прибавить свет? – осведомился Кратов.

– Если хотите, зажгу еще один светильник. Раньше у меня был персональный светляк – здесь обитают такие самосветящиеся твари, настолько ленивые и малоподвижные, что я думаю, уж не грибы ли они. Но он подох, а за новым нужно идти на болото. Все было как-то недосуг… здесь вообще рискованно оставлять жилище надолго, вернешься – а там уже новый хозяин… да я и не ждал гостей. Мне даже угостить вас нечем: дневной паек от этой сволочи, – эхайн кивнул в сторону пристроенного в закутке полевого пищеблока, – я уже оприходовал, а вечернего, полагаю, вы ждать не станете.

– Тогда не стоит хлопот. Я и впрямь ненадолго.

– Скрывать не стану, – сказал Кьеллом Лгоумаа, глядя ему в глаза, – было время, когда в каждом, кто хотел моей смерти, я узнавал вас. На Рондадде моей смерти хотели очень многие. А я видел перед собой только вас. И если доводилось убивать – а мне доводилось! – то всегда убивал только вас. Хотите знать, сколько раз и каким способом я вас убивал?

– Да, мне уже поведали о вашей безнадежно испорченной репутации, – сказал Кратов. – Что же изменилось с тех пор в вашем ко мне отношении?

– Изменилось? – переспросил Кьеллом Лгоумаа. – Да ничего!

Эхайн захохотал так громко, что Кратов с опаской поглядел на дверь, ожидая появления разъяренных конвоиров.

– Прискорбно, – сказал он. – Я втайне надеялся, что затворничество склонит вас к благим помыслам и даст пищу всходам покоя и добролюбия в вашей смятенной душе.

– Здесь неподходящая почва для таких всходов. Это не жизнь, а выживание. Когда не уверен, что увидишь рассвет, прислушиваешься не к собственным мыслям, а к шорохам за дверью.

– Что ж, такова доктрина правосудия по-эхайнски, – пожал плечами Кратов. – За преступлением следует наказание, а не исправление.

– Разве где-то бывает иначе?

– Бывает. Среди людей. Я это знаю наверняка.

Кьеллом Лгоумаа смотрел на него, насмешливо прищурившись.

– Понятно, – сказал он наконец. – Украли у подружки мячик и были немилосердно отшлепаны. Или что-нибудь в этом роде… Рондадд – это мир, где никто не прощен и никто не прощает. В сущности, здесь один-единственный закон: месть. Ты затеял рискованную игру, но проиграл. Тот, за кем остался выигрыш, отомстил тебе, засунув в эту затхлую дыру и оставив подыхать. И теперь ты сам до смертного часа обречен мечтать о мести. Примерно как я мечтаю отомстить вам. Месть порождает месть, и эту цепь никто не способен разорвать.

– Не ждите от меня сочувствия, – сказал Кратов недобро. – Чем думать о мести, подумайте лучше о тех людях, кого вы безвинно и подло казнили на Эльдорадо, на Пляже Лемуров…

– Обычная акция устрашения, – хмыкнул Кьеллом Лгоумаа. – Все так поступают, когда хотят деморализовать неприятеля или вывести из равновесия.

– Нас вы не испугали.

– Но, согласитесь, порядком разозлили. Цель оправдывает средства, как говорите вы, люди.

– Если вы полагаете, что цель заключалась в том, чтобы я пришел в расположение Двенадцатого эскадрона Шестого бронемеханического батальона под Амулваэлхом и вышиб из вас все дерьмо, а гекхайан Нишортунн Справедливый и Беспорочный лишил вас имени, рода и титула, то, безусловно, эта цель была с блеском достигнута.

«Сейчас он зарычит, как подраненный зверь, – хладнодушно подумал Кратов, – а потом бросится на меня, роняя мебель. Вломятся конвоиры и начнут в темноте садить из разрядников без разбору. Его… гм… накажут за очередное нарушение режима, а меня погрузят в челнок, доволокут до Чуда-Юда и вышвырнут за пределы Светлой Руки. Не посмотрят, что я личный друг гекхайана. И все наши с Дези хитроумные психологические построения пойдут прахом».

Кьеллом Лгоумаа медленно поднес ладонь к прыгающему в светильнике язычку пламени.

– После трех лет на Рондадде, – сказал он, – моя кожа так задубела, что огонь ее не прожигает. Я мог бы собирать горстями стекляшки в Садах Равновесия. На что рассчитывали вы со своими булавочными уколами?

Кратов мысленно перевел дух.

– У меня не так много врагов, – промолвил он. – Каждый на вес золота. Если вам это льстит, вы в числе самых отпетых.

– Доктор Кратов, – сказал Кьеллом Лгоумаа, словно пробуя эти слова на вкус. – Или я все же вынужден буду обращаться к вам, как того требует устав Аатар?

– Не надейтесь на поблажку. По вашим отзывам, Рондадд – не лучший из миров, но он все еще пребывает под юрисдикцией Светлой Руки. Всякий из нас получил то, что заслужил, и что мое – то мое.

– Что привело вас в мою лачугу? Неразрешимые наследственные вопросы? С этим лучше обратиться к старому т’гарду, все скрижали рода хранятся в его библиотеке. Если, разумеется, он сочтет возможным с вами разговаривать. Все же он настоящий Лихлэбр, и его титул у него никто не отнимал.

– Последний раз мы виделись год с небольшим тому назад. Это была очень содержательная беседа. Она стоила старому т’гарду бочонка бесценного вина из родовых подвалов, а мне – жестокой головной боли наутро.

Лицо эхайна дрогнуло, хотя голос оставался насмешливым.

– Он ведь не называл вас сыном?

– На подступах к дну бочонка у него пару раз проскочило: «И вот что я тебе скажу, сынок…»

– Как здоровье старика?

– Гораздо лучше, чем до моего визита. Все же я обязан заботиться о благополучии хранителя традиций… как формальный глава рода.

– Он спрашивал обо мне?

– А как вы полагаете?

– Полагаю, нет.

– Правильно полагаете. Старый т’гард верен не только традициям, но и присяге. – Помедлив, Кратов добавил: – Я сам ему рассказал о вас.

Кьеллом Лгоумаа усмехнулся.