Нечего и говорить, что мы больше не пытались проникнуть в сокровищницу царя Соломона. Придя в себя после ужасов, пережитых в течение сорока восьми часов, мы спустились в огромную копь в надежде найти нору, через которую мы выбрались из недр горы, но поиски наши не увенчались успехом. Во-первых, прошел дождь и смыл наши следы, а кроме того, склоны рудника были испещрены норами муравьедов и других животных. Немыслимо было угадать, какой из этих нор мы обязаны спасением.
Перед возвращением в Луу мы еще раз осмотрели чудеса сталактитовой пещеры и даже, движимые каким-то странным беспокойством, еще раз проникли в Чертог Смерти. Пройдя под копьем белого изваяния, мы с чувством, которое мне трудно описать, долго смотрели на каменную стену, когда-то отрезавшую нам путь к спасению. В эти минуты мы думали о неисчислимых сокровищах, лежащих за этой стеной, о таинственной старой ведьме и о прекрасной девушке, вход в чью гробницу был навсегда закрыт. Я говорю, что мы смотрели на «каменную стену», потому что, сколько ни искали, мы не смогли обнаружить никаких следов подъемной двери и, конечно, открыть секрет механизма, приводившего ее в движение, так что теперь он утерян навеки. Несомненно, это был какой-то замечательный механизм, массивность и загадочность которого была типичной для создавшей его эпохи. Думаю, что другого такого не найти во всем мире. Наконец мы с чувством раздражения оставили дальнейшие попытки. Если бы даже масса камня внезапно поднялась перед нашими глазами, у нас, вероятно, едва ли хватило бы мужества перешагнуть через изуродованные останки Гагулы и вновь вступить в сокровищницу. Нет, даже полная и безусловная уверенность в том, что мы станем обладателями неисчислимой массы алмазов, не могла бы заставить нас решиться на такой шаг. И тем не менее я чуть не плакал от досады, думая о том, какое там остается сокровище, — вероятно, величайшее сокровище, когда-либо собранное в одном месте в течение всей истории человечества. Но делать нечего. Только динамит мог проложить дорогу через сплошную скалу толщиной в пять футов.
Итак, мы покинули это мрачное место. Возможно, что в отдаленном будущем, когда настанет век, который еще не родился, более счастливый исследователь наткнется случайно на секрет потайной двери, произнесет магическое «Сезам, отворись!» и наводнит мир драгоценностями. Но все же мне кажется, что сокровищам стоимостью во много миллионов фунтов стерлингов, лежащим в трех каменных ящиках, никогда не суждено украшать белоснежные шеи земных красавиц. Пока существует мир, они будут лежать там, связанные холодными узами смерти с костями Фулаты.
Со вздохом разочарования мы ушли и на следующий день отправились обратно в Луу. Надо сказать, что с нашей стороны было весьма неблагодарно чувствовать себя разочарованными, потому что, как, вероятно, помнит читатель, перед выходом из темницы мне пришла в голову счастливая мысль наполнить на всякий случай алмазами карманы своей старой охотничьей куртки. Много драгоценных камней потерялось, когда мы катились по склону ямы, в том числе бóльшая часть крупных алмазов, которые я положил сверху. Но и так их осталось довольно много, включая восемнадцать крупных камней весом от тридцати до сотни карат каждый. Да, в моей старой охотничьей куртке уцелело еще достаточно драгоценностей, чтобы сделать нас всех если не миллионерами, то, во всяком случае, чрезвычайно богатыми людьми, да еще чтобы при этом у каждого из нас троих осталось по лучшей коллекции алмазов в Европе. Так что нельзя сказать, что нам совсем не повезло.
По возвращении в Луу нас очень тепло и сердечно принял Игнози, которого мы нашли в добром здравии. Он был очень занят укреплением своей власти и реорганизацией полков, понесших наибольшие потери в жестокой битве с Твалой.
Затаив дыхание, он с огромным интересом выслушал наш удивительный рассказ, но, узнав о страшной смерти Гагулы, задумался.
— Подойди сюда, — позвал он престарелого индуну (старейшину) из числа своих приближенных, сидевших на таком расстоянии, что им не был слышен наш разговор.
Старик приблизился к нам, приветствовал короля и сел.
— Ты стар, — сказал Игнози.
— Да, король, мой повелитель! Отец твоего отца и я родились в один и тот же день.
— Скажи мне, знал ли ты знахарку Гагулу, когда был ребенком?
— Да, король, мой повелитель!
— Была ли она в то время молода, подобно тебе?
— Нет, король, мой повелитель! Она была такова же, как ныне и как в те дни, когда жил мой дед, — стара, сморщена, очень безобразна и полна злобы.
— Ее более нет. Она умерла.
— О король! Тогда древнее проклятие снято с нашей земли.
— Ступай!
— Куум! Я ухожу, о Черный Щенок, перегрызший глотку старой собаке. Куум!
— Вы видите, братья мои, — произнес Игнози, — это была таинственная женщина, и я радуюсь тому, что она умерла. Она обрекла вас на смерть в темной пещере, а потом, быть может, нашла бы какой-нибудь способ убить меня, как некогда нашла способ убить моего отца, чтобы возвести на трон Твалу, милого ее сердцу. Теперь продолжайте ваше повествование, равного которому не приходилось слышать никому!
Рассказав ему историю нашего спасения, я, как мы заранее договорились между собой, воспользовался удобным случаем, чтобы сказать Игнози о нашем намерении покинуть Страну Кукуанов.
— А теперь, Игнози, пришло время нам попрощаться с тобой и вновь отправиться в долгий путь на поиски своей страны. Слушай же, Игнози, ты пришел с нами сюда как слуга, а теперь мы оставляем тебя могущественным королем. Если ты чувствуешь к нам благодарность, то не забывай никогда поступать так, как обещал нам. Правь справедливо, уважай закон и не убивай никого без причины. Тогда ты будешь благоденствовать. Завтра на рассвете ты, Игнози, дашь нам отряд воинов, который поможет нам перебраться через горы. Не так ли, о король?
Игнози закрыл лицо руками и некоторое время молчал.
— Сердце мое болит, — вымолвил он наконец. — Ваши слова разбили его. Что сделал я вам, Инкубу, Макумазан и Бугван, что вы покидаете меня и причиняете мне такое горе? Вы, кто стоял рядом со мной во время мятежа и сражения, неужели вы оставите меня в день мира и победы? Что желаете вы? Жен? Выбирайте любых девушек в моей стране. Места, где поселиться? Смотрите — вся страна принадлежит вам. Домов, в каких живут белые люди? Вы научите мой народ, как их строить. Скота, чтобы иметь мясо и молоко? Каждый женатый человек приведет вам быка или корову. Дичи для охоты? Разве не бродят по моим лесам слоны и разве не спит в тростниках гиппопотам? Может, вы хотите сражаться? Мои полки ожидают ваших приказаний. Если же я могу дать вам еще что-нибудь, я дам вам и это.
