Читаем без скачивания ПРЕДАТЕЛЬ ПАМЯТИ - Элизабет Джордж

Линли сообщил Сент-Джеймсу пароль Юджинии Дэвис, и тот вырвал из толстого блокнота страничку и записал пароль на бумаге.

— Помимо этого Человека-Языка нужно ли искать что-нибудь еще?

— Нужно искать все, что она делала в Интернете, Саймон. Входящая корреспонденция, исходящая, сайты, которые она посещала. В общем, все, что она делала, подключаясь к Сети. Ведь это возможно?

— Обычно — да. Но ты, наверное, догадываешься, что все то же самое, только гораздо быстрее, сделал бы для тебя специалист из Скотленд-Ярда, не говоря уже о судебном постановлении, без которого ты ничего не добьешься от интернет-провайдера.

— Да. Я знаю.

— Отсюда я заключаю, что ты подозреваешь здесь наличие чего-то такого… — Он положил ладонь на системный блок. — Такого, что поставит кого-то в неловкое положение, и ты бы предпочел избавить этого «кого-то» от любых подобных неловкостей. Угадал?

Линли бесстрастно подтвердил:

— Все точно.

— Надеюсь, речь не о тебе самом?

— Господи, Саймон! Разумеется, нет.

Сент-Джеймс кивнул.

— Рад это слышать. — На его лице промелькнуло смущение, и он наклонил голову якобы для того, чтобы потереть шею. — Так значит, у вас с Хелен все в порядке? — с явным усилием произнес он.

Линли понимал логику его рассуждения. Загадочная «она», системный блок на руках у Линли, неизвестное лицо, которое окажется в неудобном положении, если его электронный адрес всплывет в переписке на компьютере Юджинии Дэвис… Все вместе складывалось в нечто противозаконное, а давнишнее знакомство Сент-Джеймса с женой Линли (он ведь знал ее с восемнадцати лет) заставляло Саймона беспокоиться о благополучии Хелен больше, чем полагается ее работодателю.

Линли поторопился успокоить его:

— Саймон, это не имеет никакого отношения ни к Хелен, ни ко мне. Даю тебе слово. Ну так что, ты поможешь мне?

— С тебя причитается, Томми.

— Требуй все, что угодно. Хотя ты так часто выручаешь меня, что я по уши в долгу перед тобой. Даже подумываю переписать на тебя все свои земли в Корнуэлле и расплатиться одним махом.

— Соблазнительное предложение, — улыбнулся Сент-Джеймс. — Всегда мечтал стать помещиком.

— Так ты посмотришь компьютер?

— Ладно. Только земли все же оставь себе. А то твои многочисленные предки начнут кувыркаться в могилах.

Еще до того как она открыла рот, детектив-констебль Уинстон Нката понял, что эта женщина — Катя Вольф, но он не смог бы объяснить, как догадался об этом. У нее был ключ от квартиры, верно, и в принципе уже это помогало идентифицировать ее как одну из двух зарегистрированных по данному адресу женщин (перед этим визитом Уинстон Нката собрал из всех доступных ему источников сведения об адресе проживания и месте работы Кати Вольф). Но и кроме ключа, открывающего замок, было в ней нечто такое, что сразу подсказало Нкате, кого он видит перед собой. В ее осанке чувствовалась настороженность, как у человека, который не доверяет никому на свете, а на лице не проступало ни единой эмоции — с такими лицами приучаются жить заключенные, чтобы не привлекать к себе внимания.

Она остановилась в дверном проеме, и ее взгляд метнулся от Ясмин Эдвардс к Нкате и обратно к Ясмин, где и задержался.

— Я не вовремя, Яс? — спросила она хриплым голосом, в котором Нката, к своему удивлению, уловил лишь намек на немецкий акцент.

Впрочем, конечно, к этому моменту она провела в стране более двадцати лет. И в ее окружении не было соотечественников. Ясмин ответила:

— Это полиция. Детектив-констебль. Его зовут Нката.

Тело Кати Вольф мгновенно отреагировало на эти слова легким, почти неуловимым напряжением, практически незаметным для человека, не рожденного, подобно Нкате, в районе активной деятельности уличных банд.

Катя сняла пальто — вишнево-красное — и серую шапочку с полоской того же цвета, что и пальто. Под верхней одеждой обнаружился небесно-голубой свитер, на вид кашемировый, но поношенный и истертый на локтях почти до толщины листа бумаги, и светло-серые брюки из гладкого материала, поблескивающего в свете лампы серебром.

Она спросила у Ясмин:

— Где Дэн?

Ясмин махнула рукой в сторону ванной комнаты:

— Стирает парики.

— А этот парень? — Катя подбородком указала на Нкату.

Уинстон воспользовался этой репликой, чтобы взять ход беседы в свои руки.

— Вы Катя Вольф?

Она не ответила и молча прошла в ванную поздороваться с сыном Ясмин. Тот, по локоть в мыльной пене, оглянулся на нее через плечо, затем посмотрел дальше, в гостиную, и успел обменяться коротким взглядом с Нкатой, но ничего не сказал. Катя закрыла дверь ванной и прошествовала широким шагом к старому гарнитуру мягкой мебели, составлявшему всю обстановку гостиной. Она села на диван, открыла пачку «Данхилла», лежащую на низком столике, и щелчком выбила сигарету. Затем взяла в руки телевизионный пульт и уже собралась включить телевизор, когда Ясмин окликнула ее по имени, но не просительно, а будто предупреждая о чем-то.

И Нката вдруг обнаружил, что хочет лучше узнать Ясмин Эдвардс, чтобы понять ее саму, понять ситуацию, сложившуюся здесь, в Кеннингтоне, понять ее сына и отношения между двумя женщинами. Он уже отметил тот факт, что она красавица. Но с ее гневом ему еще предстояло разобраться, как и с ее страхами, которые она так отчаянно пыталась скрыть. Ему хотелось сказать: «Тебе нечего бояться, девочка», но он понимал всю глупость такого поступка.

Он обратился к Кате Вольф:

— В прачечной на Кеннингтон-Хай-стрит мне сказали, что сегодня вас не было на работе.

— Я плохо чувствовала себя утром, а точнее, весь день, — ответила Катя. — А сейчас вернулась из аптеки. Это, по-моему, не преступление.

Она затянулась сигаретой и вызывающе уставилась на него.

Нката заметил, что Ясмин тревожно наблюдает за ними обоими. Она сцепила руки перед собой, на уровне лобка, словно пряча свою принадлежность к женскому полу.

— А в аптеку вы ездили на машине? — спросил он Катю.

— Да. Ну и что?

— То есть у вас есть автомобиль?

Катя пожала плечами:

— А в чем дело? Вы пришли с просьбой, чтобы я отвезла вас куда-нибудь?

Ее английский был почти безупречен, отметил про себя Нката, такой нынче редко услышишь. Речь Кати Вольф производила не меньшее впечатление, чем сама женщина.

— Так есть ли у вас автомобиль, мисс Вольф? — терпеливо повторил он.

— Нет. Условно-освобожденных не обеспечивают личным транспортом. И это очень жаль, должна вам сказать. Властям следовало позаботиться бы хотя бы о тех, кто сидел за вооруженное ограбление. Будущее этих грабителей представляется мне весьма мрачным, ведь им придется скрываться с места преступления на своих двоих. Что уж тут говорить обо мне… — Она стряхнула пепел с сигареты, постучав ею о край керамической пепельницы, выполненной в форме тыквы. — Машина не является необходимостью для тех, кто работает в прачечной. Им достаточно лишь обладать терпимостью к бесконечной скуке и. невыносимой жаре.

— Так значит, вы ездили не на своей машине?

Пока Нката задавал этот вопрос, Ясмин пересекла комнату и села рядом с Катей на диван. Она сложила лежащие на кофейном столике журналы и газеты в две аккуратные стопки. Закончив с этим, она положила руку Кате на колено, глядя на Нкату через невидимую границу, проведенную ею столь же явно, как если бы она нарисовала ее мелом на ковре.

— Чего ты хочешь от нас, легавый? — спросила она. — Говори или уходи.

— А у вас есть машина? — спросил ее Нката.

— И что с того?

— Я бы хотел взглянуть на нее.

Теперь в диалог вмешалась Катя:

— Зачем? И вообще, с кем вы хотели поговорить, констебль, со мной или с Ясмин?

— К этому мы еще вернемся, — сказал Нката. — Где машина?

Обе женщины на секунду замолчали, и во время этой паузы возобновившийся шум воды поведал всем, что Дэн приступил к полосканию париков. Первой нарушила молчание Катя, сделав это с уверенностью человека, который два десятилетия провел, изучая свои права при общении с полицией:

— У вас есть ордер? И если есть, то на что именно?

— Не думал, что мне понадобится ордер, чтобы просто поговорить.

— Поговорить о машине Ясмин?

— Машине миссис Эдвардс? Ага. Понятно. Так где она? Нката постарался не выглядеть самодовольным. Немка все равно вспыхнула, поняв, что дала промашку из-за собственного недоверия и неприязни к Нкате.

— Да чего тебе от нас надо, приятель? — взорвалась Ясмин. В ее голосе отчетливее зазвучало беспокойство, и рука ее крепче сжала колено Кати. — Хочешь обыскать мою машину — без ордера тебе не обойтись, ты понял?

Нката спокойно возразил:

— Я не хочу обыскивать ее, миссис Эдвардс. Но, тем не менее, взглянул бы на нее.

Женщины обменялись взглядами, после чего Катя встала и исчезла на кухне. Там открылись и закрылись дверцы шкафчика, с легким стуком встал на плиту чайник, зашипела газовая горелка. Ясмин же осталась сидеть, прислушиваясь к звукам на кухне, как будто ожидала получить оттуда какой-то сигнал. Очевидно, звуки приготавливаемого чая этим сигналом не были. Наконец она поднялась на ноги и схватила ключ, висящий на крючке у входной двери.