Они проходят мимо Ватикана, гид хранит молчание.
— А это что такое? — спрашивает американский теолог, рассматривая Святой город.
— Это? — небрежно произносит гид. — Понятия не имею, вчера этого здесь еще не было!
Достаточно на сегодня.
Глава 14
Понимания достаточно
Первый вопрос
Ошо,
Когда я был еще ребенком и ходил в воскресную школу, у нас на стене висел плакат с еврейской пословицей: «Начало мудрости — это страх господень». Я много лет был убежден, что смысл этой пословицы таков: бог боится, что человек обретет мудрость. В конце концов, разве не он запретил человеку вкушать плодов с древа познания добра и зла?
И затем однажды мне объяснили, что на самом деле она означает следующее; «Страх перед богом — это первый шаг на пути, ведущем к пониманию». И снова смысл был абсолютно ясен. Разве Иегова не грозный, карающий и всемогущий бог? И?пеперь мне сложно избавиться от этой идеи, как будто это болезнь, которая мешает мне тебя любить. Вместо того чтобы «лучше тебя понимать», мне приходится представлять тебя всемогущим; мне приходится ставить свое освобождение от тебя в зависимость, и порой это приводит к тому, что мне приходится бояться тебя и «наказания» с твоей стороны. Если понимание не приводит к исцелению, что же тогда мне поможет?
Священники — самые хитрые люди на свете. Говорят, что самым древним институтом является проституция, но это не так. Самым древним институтом является духовенство. Если бы не было священников, то откуда бы взялись проститутки? Священники стоят у истока практически всех проблем, с которыми сегодня сталкивается человечество.
И одна из самых крупных проблем в следующем так как священники воспитывали нас тысячелетиями, они практически вошли в нашу кровь; теперь уже они находятся не вовне, не отдельно от нас Священники, которые находятся вне нас: имамы, аятоллы и папа римский, — представляют лишь то, что уже давно стало частью нашего внутреннего мира. То, что мы называем совестью, есть не что иное, как священник и его голос, эхом звучащий внутри нас. Однако вы полагаете, что это ваш собственный голос; вы себя с ним идентифицировали.
Поэтому мы не можем осознать стоящие перед нами проблемы и найти им решения. В противном случае правильное понимание любой проблемы немедленно привело бы к ее решению. Понять, в чем заключается проблема, означает понять, как с ней справляться. Неверно было бы полагать, что помимо понимания требуются еще какие-то действия — одного понимания как такового достаточно. Оно растворяет все проблемы. Оно похоже на утренний восход солнца… от которого капли росы начинают испаряться.
Ты говоришь, что в школьные годы читал эту пословицу. И наверное, ты прочел ее много раз, потому что она висела на стене у вас в школе: «Начало мудрости — это страх господень».
Это не начало мудрости, это начало невежества. Это начало рабства. Это начало безумия. Но священник хочет, чтобы человечество оставалось безумным; лишь тогда он сможет процветать со своей профессией.
В мире существуют профессии, которые сами себе противоречат. Например, профессия врача. Если врачу удастся в конце концов искоренить все болезни, он совершит самоубийство. С одной стороны, он старается вылечить больного. Он хочет найти как можно больше методов лечения, улучшить технику и лекарства и в то же время в глубине души надеется, что ничего из этого не выйдет. Эта надежда может быть подсознательной, но, тем не менее, она есть, поскольку его успех будет походить на самоубийство. Что толку от врача, если в мире не останется болезней?
Конфуций в связи с этим высказал очень мудрую мысль о том, что врачу нужно платить не за избавление от болезни, а за то, чтобы он не позволил вам заболеть. Такой подход в корне отличается от принятого ныне. Вы должны платить своему врачу за то, что благодаря его заботам весь год не болели. Если же вы все-таки заболели, вам не следует платить ему, пусть он лучше сам вам заплатит.
Пока этого не произойдет, профессия врача будет оставаться противоречивой. Врач живет и процветает благодаря вашим болезням. Он надеется на то, что больных будет все больше и больше. Когда наступает эпидемия, врачи говорят, что начался «сезон». И, конечно же, для них это сезон.
То же самое относится и к священнику в более глубоком смысле, в более широком смысле. Он может существовать только тогда, когда вы напуганы, когда вы боитесь. Иначе зачем он вам нужен? Если вы свободны от страха, если вы живете как свободный человек, священник становится совершенно бесполезным. Кто к нему пойдет? И зачем? Вы идете к нему, потому что хотите, чтобы вас кто-нибудь утешил. Вы хотите, чтобы кто-нибудь вдохнул в вас мужество, дал вам надежду, сделал вашу полную опасностей жизнь в каком-то смысле безопасней.
Жизнь небезопасна, и это нормально. Она и не может быть иной. Смерть безопасна, а жизнь небезопасна. Брак безопасен, а любовь нет. Брак мертв, а любовь жива. Чем больше в вас жизни, тем менее она безопасна, поскольку вы исследуете неизвестное, а это рискованно. Такова природа жизни, таков ее закон, ее душа.
Но священник ее эксплуатирует. Он утешил вас, дал вам гарантии, страховку, которая действует не только в земной, но и в загробной жизни. Он пообещал: «Не волнуйся. Если ты будешь придерживаться определенных правил поведения, воспитывать в себе определенный характер, если ты будешь следовать заповедям Священного Писания, то тебе нечего бояться. Господь вознаградит тебя за это. Ты будешь наказан лишь в том случае, если пойдешь против установленных правил, против традиции».
На самом деле «ты будешь наказан», если пойдешь против священника, поскольку он является представителем установленного порядка, традиции, прошлого. Но он никогда не скажет прямо: «Ты будешь наказан, если пойдешь против меня». Он говорит: «Ты будешь наказан, если пойдешь против Вед, против Библии, против Корана, потому что это священные писания. Их написал сам бог. Им необходимо следовать буквально, исполнять написанное слово в слово. Если же ты отклонишься в сторону, ты многим рискуешь, и я ничем не смогу тебе помочь».
Священники постоянно убеждают вас оставаться в оковах, в тюрьме, созданной для вас ими самими и их предшественниками. Это тюремная камера. Вас приучают бояться свежего воздуха, солнца, неба и звезд.
Если бы среди птиц были священники, ни одна птица никогда бы не взлетела; все они остались бы в своих гнездах, как в тюрьмах. Ни у одной птицы не хватило бы мужества, за исключением немногих сумасшедших:
Будды, Заратустры, Иисуса или Лао-Цзы. Но они были бы лишь исключением, они не были бы правилом И священники всегда будут их противниками, запомните это.
Священники были против Иисуса, против Будды, против Заратустры, против Лао-Цзы. В чем они перед ними провинились? Почему священники выступали против них? Они были против, потому что те подрывали самые основы духовенства. Мастера призывали людей покончить со страхом и помогали им в этом. Они призывали людей к жизни, полной опасностей, к жизни бунтарей, призывали их умереть для прошлого и жить в настоящем.
Будда говорит: «Будь светом самому себе». Он не оставляет места для священника. Священник же говорит: «Я — свет, и вам не нужно никакого другого света. Я представляю собой всю духовную традицию, я несу пламя духовности из глубины веков. Этого достаточно. Свой собственный свет вам ни к чему».
Последние слова Будды, последнее, что он успел промолвить, звучало так: «Будь светом самому себе». Эти слова предназначались Ананде, одному из наиболее любимых им учеников. Перед этим Будда сказал своим ученикам:
— Пришел мой последний день, и сегодня я должен буду вас покинуть. Сегодня мой корабль отчаливает от этого берега. Хотите ли вы о чем-нибудь меня спросить?
Воцарилось молчание. Все были глубоко потрясены. Ананда начал плакать. Он сидел рядом с Буддой.
Будда спросил:
— Ананда, тебе не приличествует плакать. Почему же ты плачешь?
Тот ответил:
— Я не смог стать просветленным, пока ты был жив. На что же лше остается надеяться теперь, когда ты собираешься нас покинуть? Мне придется вечно жить во тьме! Я не думаю, что мне повезет настолько, что я встречу еще одного Будду, потому что ты растворишься во вселенной. Я и представить себе не могу, что встречу еще одного Будду в следующей жизни. И даже если я его и встречу, я могу снова повторить ту же ошибку, ведь я полностью забуду о тебе и о том, что тут происходило, о том, что было между мной и тобой. Я провел рядом с тобой сорок два года и не смог воспользоваться предоставленным мне шансом. Поэтому я плачу. Мне стыдно. Я оплакиваю себя самого. Мне жаль, что я был таким глупцом.
Будда засмеялся и сказал:
