Читаем без скачивания Тайна голубиного пирога - Джулия Стюарт

Миссис Бэгшот помолчала, затем продолжила рассказ:

– Леди Бессингтон всегда переживала из-за больших расходов на отопление ее апартаментов, поэтому я предложила поменяться ими, так как наше жилье было гораздо меньше. Разумеется, муж согласился. Еще бы, ведь здесь такой вид из окон! Да и лорд-гофмейстер не возражал. Он мой дальний родственник. Это помогло. Мне было нетрудно убедить мужа спать в той самой комнате, ведь ее окна выходили на реку. У нас всегда были разные спальни из-за того, что он храпел. Леди Бессингтон никогда не жаловалась на комнату, в которой поселилась я, но мне все равно не хотелось рисковать, поэтому я на всякий случай велела покрыть в ней стены лаком. О такой предосторожности я прочла в одной из моих книг по медицине. Я понятия не имела, сработает ли мой план. Вы, должно быть, читали про людей, умерших из-за губительных испарений, идущих от обоев, но яд действовал не наверняка, а от случая к случаю. До отъезда в Египет я несколько раз слышала, как мужа рвет. Тем не менее я была потрясена, когда получила телеграмму о его смерти. Я ошибалась, думая, что эта весть меня обрадует. Вместо этого я потеряла сознание.

– Вы не думали о разводе? – спросила принцесса.

– Мне была невыносима мысль о тех женщинах, которые станут толпиться на галерее для публики в зале суда, с оперными биноклями и фляжками бренди, словно хищники, пирующие над останками моего брака. – Она помолчала. – Я должна извиниться за то, что во все это оказалась втянута ваша служанка. Если бы ее отдали под суд, я немедленно бы призналась. Не смогла бы жить еще и с таким грузом на совести.

Когда Минк вернулась в Чащобный дом, она обнаружила в саду констебля, курящего сигарету.

– Инспектор там, – сказал полицейский, кивнув в сторону входной двери.

Обойдя все комнаты, принцесса в конце концов обнаружила инспектора Гаппи на верхнем этаже в тот момент, когда он заглядывал под накрытую чехлом от пыли мебель. Полицейский обернулся, услышав ее шаги, и сразу же потребовал сказать, где прячется служанка.

– Понятия не имею, инспектор. Но я знаю, как умер генерал, – ответила девушка и рассказала, что тот постепенно отравился мышьяком, которым были пропитаны обои, наклеенные на стены его спальни много лет назад неизвестным жильцом. – Я установила это, подержав обрывок обоев над огнем свечи. Когда пламя коснулось бумаги, от нее запахло чесноком. Этот совет хозяйкам я вычитала в каком-то журнале. Конечно, вы должны сделать собственный анализ. Возможно, если бы обои были зелеными, кто-то догадался бы обо всем этом раньше.

Инспектор молча смотрел на нее.

– Надеюсь, вы не собирались произвести арест лишь на том основании, что никого не станет заботить судьба бедной индийской служанки, – сказала принцесса. Она мгновение смотрела на собеседника, а потом добавила: – Кстати, я нашла мою книгу о Шерлоке Холмсе и решила отдать ее вам. Может, пригодится. А теперь, раз моя служанка отсутствует, не станете возражать, если я сама провожу вас до двери?

Когда полицейские наконец ушли, Минк долго сидела в гостиной и глядела перед собой, не в силах поверить, что все, слава богу, закончилось. Она не рассказала инспектору о той роли, которую миссис Бэгшот сыграла в смерти мужа. Если бы та решила все отрицать, доказать что-то было бы невозможно. Но куда больше Минк беспокоило, примет ли судья в расчет поведение генерала.

Принцессе захотелось выпить бренди. Она позвонила в колокольчик и несколько мгновений сидела с закрытыми глазами. Служанка так и не появилась. Девушка внезапно вспомнила, что Пуки все еще где-то прячется, и принялась обыскивать дом. Открывая платяной шкаф, Минк услышала крики экскурсантов и, узнав голос смотрителя, выглянула в окно.

– У меня там как раз подходящая парочка, они стоят друг друга, – пробормотал Уильям Шипшенкс, когда принцесса заплатила ему пенни за вход. – Вошли, а потом как сквозь землю провалились. Если вы увидите там худую индианку с большими ногами и того доктора, который все перепутал, когда танцевал лансье, выведите их, пожалуйста, наружу. Буду вам очень признателен. Поверьте, они устроили там настоящее столпотворение. Ведут себя в лабиринте хуже, чем Гаррис из книги «Трое в лодке». В какой-то момент за ними шли двадцать четыре человека, думая, что эти двое знают, где выход. К ним присоединились даже швейцарский альпинист и его товарищ из Стэнфордского университета, а ведь они оба картографы. Я зорко приглядывал за этим доктором. У него подозрительный вид. Такой запросто может проделать дыру в кустарнике.

Пуки понадобилось какое-то время, чтобы до конца осознать, что полицейские не придут ее арестовывать. Принцесса и служанка сидели рядом на диване в гостиной, и Минк в очередной раз объясняла, как умер генерал. Она успокаивала Пуки, говоря, что ей больше нечего бояться. Та спрятала лицо в фартук и зарыдала так, что все ее тело затряслось. Пуки плакала о махарадже, который спас ей жизнь и взял к себе в дом много лет назад, когда до несчастной никому не было дела. Она плакала о матери, которая, скорее всего, умерла бы от потрясения, узнав, что ее дочь повешена. И она плакала о принцессе, которая любит ее так сильно, что избавила от смерти.

– Большинство хозяек уволили бы меня, мэм, – проговорила служанка, вытирая слезы. – Теперь я буду жить, чтобы увидеть вашу с доктором свадьбу. Это сделает меня счастливой. – Пуки уже собралась уходить, но вдруг обернулась, поцеловала Минк в лоб и выбежала из комнаты, быстро закрыв за собой дверь.

Принцесса осталась одна. Она склонила голову, и слезы радости упали на ее платье.

Глава 16

Принцесса и ее «доктор Ватсон»

Воскресенье, 17 апреля 1898 г.

Из-за того что доктор Хендерсон так впечатляюще опозорился во время танцев, миссис Неттлшип больше не заводила речь о его отношениях с графиней. О случившемся на балу унизительном инциденте радостно сообщалось в отчете о маскараде на страницах газеты «Суррей комет». Ее репортер попытался получить комментарий у главного героя вечера еще до того, как номер был сдан в печать, однако экономка закрыла перед носом газетчика дверь. Она заявила, что у терапевта есть более важные дела, чем защищаться от обвинений в том, будто у него не оттуда растут ноги.

Когда доктор сел завтракать, домоправительница положила перед ним пару бесформенных котлет. Не в силах больше сдерживать себя, она заявила:

– Вы так и не использовали ветошь, которую я приготовила, чтобы вы набили гульфик, доктор Хендерсон. Хотела бы я знать, бьется ли у вас сердце.

Терапевт взял в руки нож и вилку.

– Надеюсь, что бьется, миссис Неттлшип, иначе я бы сейчас лежал, уткнувшись лицом в эти котлеты. Если, конечно, это котлеты, – добавил он, с сомнением глядя в тарелку.

– Я имела в виду, бьется ли оно у вас быстрей, чем обычно, – пояснила экономка.

Доктор принялся пилить ножом одну из котлет.

– Я уже приготовился к тому, что пара моих пациентов после минувшего бала перейдет лечиться к гомеопату из Ист-Моулси, если вы это имеете в виду. И я уверен, что на нем был мой цилиндр.

Но экономка не собиралась сдаваться.

– А не могли бы вы, доктор, дать несколько советов, касающихся сердца? – спросила она.

– Я бы посоветовал регулярные морские купания и побольше свежего воздуха. И полный отказ от чая, – ответил терапевт.

Домоправительница сцепила руки:

– А как насчет брака, доктор?

– Я бы не стал на нем настаивать, миссис Неттлшип, но в возрасте двадцати пяти лет замужние женщины могут рассчитывать еще на тридцать шесть лет жизни, то есть на шесть больше, чем незамужние. А смертность среди неженатых мужчин в возрасте между тридцатью и сорока пятью годами составляет двадцать семь процентов, но падает до восемнадцати, если они женаты.

– Ах, доктор! – воскликнула экономка, обнимая Хендерсона. – Я чувствую, что предложение руки и сердца не заставит себя долго ждать!

Хватая ртом воздух, терапевт попытался высвободиться.

– Миссис Неттлшип! – вскричал он, бросая на стол нож и вилку. – Боюсь, у вас чересчур разыгралось воображение. Хотя я очень ценю все, что вы для меня делаете, мои чувства к вам, скорей, напоминают те, которые человек может испытывать к своей тетушке. И заметьте, к тетушке замужней. Я вынужден сообщить, что вовсе не собираюсь просить вашей руки.

Экономка отпрянула.

– Я хлопочу не о себе, доктор Хендерсон, – возразила она, приложив ладонь к груди. – К чему пытаться заполучить ваше сердце, коли оно уже занято. В моей жизни была только одна любовь, к покойному мужу, но мистер Неттлшип теперь на дне моря с русалками. Я имела в виду леди Бессингтон.

Доктор Хендерсон удивленно взглянул на домоправительницу.