Читаем без скачивания Практическая мудрость - Барри Шварц

Исследования психолога Эми Вржезнивски и ее коллег подтверждают выводы Селигмана о важности деятельности осмысленной, значимой и предполагающей свободу действий в качестве источника удовлетворения[248]. Вржезнивски и ее команда более двух десятилетий изучали эти аспекты – часто на примерах деятельности, которая сама по себе, казалось бы, удовлетворения приносить не должна. Эми называет такую деятельность «призванием» и отличает ее от «работы» или «карьеры». Людей, которые рассматривают свою деятельность как «работу», устраивает отсутствие свободы действий, они не ищут в том, что делают, высокого смысла. Труд для них не более чем жизненная необходимость, средство заработать деньги. Они легко меняют одну работу на другую, более высокооплачиваемую, с нетерпением ждут выхода на пенсию и не уговаривают своих друзей и детей пойти по их стопам.

Те, для кого деятельность – построение «карьеры», больше ценят свободу выбора и больше привержены делу, но особого смысла в своем труде они не видят. Они получают от своего занятия удовольствие, но движутся по траектории, которую определяет только продвижение к более высокой зарплате и более престижной должности.

Люди же, которые рассматривают свою работу как «призвание», испытывают наибольшее удовлетворение. Для них работа – часть жизни, причем самая важная; они получают от нее удовольствие и не мыслят себя вне этой работы; они верят, что их деятельность делает мир лучше, и, безусловно, будут поощрять своих друзей и детей заниматься тем же. Люди, для которых работа – призвание, практически всегда поступают так, как считают нужным. И умение, мудро используя свободу действий, решать задачи, стоящие на пути продвижения к общей цели, является главным условием для достижения высокого уровня удовлетворенности.

От чего же зависит отношение людей к своей работе? Главный фактор – характер деятельности. Врачи и педагоги, которых мы приводили в пример в этой книге, трудятся в сферах, требующих огромной доли рассудительности и одновременно – свободы выбора. Такой деятельностью невозможно заниматься должным образом, не развивая практическую мудрость самим и не побуждая к обретению такой мудрости своих студентов. Только тогда работа будет приносить удовлетворение – несмотря на множество огорчений, с которыми придется сталкиваться.

Вржезнивски, однако, получила удивительный результат, изучая деятельность ассистентов по административным вопросам в колледже. Все они, казалось бы, выполняли одну и ту же работу. Но при ближайшем рассмотрении Эми обнаружила, что на самом деле одни воспринимали свой труд как «работу», другие считали его «карьерой», а третьи были уверены, что это их «призвание». Почему? До некоторой степени такие различия объясняются отношением этих людей к своей работе – в полном соответствии с пословицей «Не место красит человека, а человек – место». Но в большей степени, утверждает Вржезнивски, на ассистентов влияло то, насколько их деятельность была организована и встроена в миссию подразделений, в которых они трудились. Если ассистенты имели представление о целях организации и могли гордиться участием в достижении этих целей, если они ощущали себя полноправными членами команды и имели достаточную свободу действий – это способствовало тому, чтобы они относились к своей работе как к «призванию».

Результаты исследований Вржезнивски, связанные со свободой действий, особенно интересны с точки зрения связи между такой свободой и мудростью. Возможность действовать по собственному усмотрению критически важна, когда необходимо разобраться в особенностях конкретной ситуации, чтобы поступить наилучшим образом. Кроме того, определенная степень свободы позволяет путем проб и ошибок – и с помощью наставников – развить практическую мудрость, которая даст возможность использовать эту свободу при поиске оптимального решения той или иной проблемы. Вржезнивски добавляет еще один штрих: возможность действовать по собственному усмотрению особенно важна для тех, кто намерен рассматривать работу как призвание и хочет испытывать удовлетворение от нее. Возникает циклическое нарастание эффекта: мы наиболее счастливы в работе, когда она наполнена смыслом и дает возможность принятия самостоятельных решений. Будучи свободными в своих решениях, мы развиваем в себе мудрость – с тем чтобы наши решения позволяли нам делать дело наилучшим образом и тем самым служить людям. И быть счастливыми.

Запуск этого циклического эффекта помогает разорвать другой цикл, похожий, скорее, на замкнутый круг: чем больше поведение человека при осуществлении какой-либо деятельности контролируется правилами и стимулами, чем меньше у него возможностей обрести и развить практическую мудрость, тем хуже он будет работать. Очевидно, что работа в такой обстановке не дает ощущения вовлеченности и смысла, не приносит удовлетворения, а значит, нет причин стараться делать свое дело лучше.

Сравните работу Люка с работой Донны Моффетт, нью-йоркской учительницы, о которой мы говорили в главе 7. Профессия педагога предполагает проявление эмпатии, проницательности, гибкости и постоянной импровизации во взаимоотношениях с учениками. Но Моффетт обязана следовать плану урока. И стоит ей отклониться от сценария, как она тут же получает замечание от контролирующего ее официального консультанта. Жесткие правила и процедуры, которым подчинен рабочий день преподавателя, превращают то, что могло бы – и должно быть – «призванием», в «работу», и не более. Моффетт оставила успешную карьеру секретаря в юридической фирме и пошла на серьезное понижение зарплаты потому, что чувствовала призвание – учить детей. Следование планам – вовсе не то, чего она ожидала от своей работы, поэтому ограничения и предписания, спускаемые «сверху», раздражали ее. Несмотря на трудности первого года на новом поприще, она все еще помнит, ради чего сменила карьеру, и чувствует удовлетворение и радость, когда ее ученики делают успехи. Но долго ли это будет продолжаться? «Навряд ли публичные школы Нью-Йорка обратились к талантливым людям с призывом стать педагогами в зрелом возрасте лишь затем, чтобы те пришли в школу и, следуя очередному стандарту, говорили: „Откройте ваши учебники на странице номер…“», – замечает Моффетт.

Уберите из рабочего процесса свободу действий, увлеченность и смысл – и люди станут получать от него гораздо меньше удовлетворения. А получая меньше удовлетворения, начнут хуже работать. А вышестоящие руководители, видя, что результаты ухудшаются, еще больше сузят возможность действовать по собственному усмотрению. Запуская этот порочный круг, мы рискуем получить школьную систему, изобилующую учителями, рутинно исполняющими свои формальные обязанности по настоянию начальства, уверенного в том, что педагогам нельзя доверять вести уроки самостоятельно. Получим руководителей лечебных учреждений, реагирующих на дефицит бюджета сокращением персонала, повышением рабочей нагрузки уборщиков и столь старательно отслеживающих их взаимодействие с пациентами, что это убивает всякое желание проявлять заботу и делать дело должным образом – феномен, прекрасно известный также медсестрам и врачам. И когда все случается именно так, руководитель – с полным, казалось бы, основанием – вводит все новые ограничения, чтобы упорядочить взаимодействие персонала с больными. Ведь с его точки зрения, сотрудники не хотят и не могут заботиться о пациентах как следует.

Сотрудники, подобные Люку, – драгоценный ресурс. Беседы Вржезнивски с больничными уборщиками неоднократно демонстрировали, что самый большой источник удовлетворения для них – взаимодействие с пациентами. В такие моменты они чувствовали себя нужными и умелыми людьми, делающими важное дело. Не все уборщики походили на Люка, но те, кто был способен на такое, понимали, что их работа требует тесного соединения навыков и опыта. Нужно ведь не просто мыть пол – нужно находить общий язык с больными, а это нелегко. Какой подарок для пациентов, для больницы (да и для самих себя) такие люди – стремящиеся служить общей цели, готовые совершенствоваться и испытывающие удовлетворение и гордость от своей работы. «Пациент улыбнется – и мне хорошо весь день», – объяснял один из таких уборщиков.

Карлотта, коллега Люка, рассказала Вржезнивски о своей работе уборщицей в отделении, где лежат люди, восстанавливающиеся после различных повреждений головного мозга и часто подолгу находящиеся без сознания. Карлотта решила менять картины на стенах в палатах пациентов, стремясь хоть такой мелочью немного подбодрить их. «Не факт, что они замечают это, но кто знает? Иногда я меняю картины на стене еженедельно, потому что наши пациенты лежат здесь месяцами, и пусть они почувствуют себя хоть в чем-то ближе к дому».

Карлотте совершенно ясно, что это и ей самой приносит радость: «Мне нравится развлекать больных. Мне это нравится больше всего. Конечно, это не входит в мои обязанности, но мне самой приятно устраивать для них шоу. Станцевать, например, под песню по телевизору. Или обсудить ток-шоу. Или еще что-нибудь. А больше всего я люблю, когда мне удается их рассмешить».