Но Эдриен явно не собирался спорить. Не сказав ни слова, он принялся приводить в порядок ее одежду. Грейс наблюдала за ним с тоской в сердце.
— Я выйду за тебя, Эдриен, — прошептала она наконец, — но не раньше, чем ты скажешь, что любишь меня, что не можешь жить без меня и что вместе мы одолеем любые невзгоды, которые готовит нам будущее. Если этот день когда-нибудь наступит, я буду считать себя счастливейшей из женщин. Но я никогда не выйду за тебя только потому, что мы сдались и положились на удачу. Может, судьба и неизбежна, Эдриен, но я не стану ее рабыней. Никогда.
Все так же молча он повернул ее спиной к себе и принялся застегивать пуговицы на ее платье, помедлив, чтобы поцеловать в шею.
Грейс закрыла глаза и глубоко вздохнула. Затем одернула юбки и встала, сердясь на себя и на него. И тем не менее она твердо знала, что, если он придет к ней сегодня ночью, она примет его и уступит его ласкам. Его настойчивым губам, темным, сверкающим глазам, умелым рукам. Не говоря уже о…
Она решительно пресекла эту мысль и, обернувшись, обнаружила, что Эдриен скрылся в своей спальне. Спустя несколько мгновений он вышел, облаченный в брюки и рубашку.
— Я все же думаю, — упрямо сказала она, — что тебе следует найти Рэнса. У меня тревожное предчувствие.
Занятый застегиванием манжеты, Эдриен взглянул на нее из-под черной пряди, упавшей на глаза.
— А я думаю, — отозвался он, — что мне следует проводить тебя в библиотеку под крылышко моей сестры, где мы оба сделаем вид, что не занимались ничем таким, что вызвало бы неодобрение отсюда до Хемпстед-Хайд, если бы нас застали.
— Эдриен!
— Иначе, — перебил он ее, — я утащу тебя в спальню и займусь тем, что мне давно хотелось, но, боюсь, будет столько шума, что нас услышат даже в столовой.
Колени Грейс ослабли, но она нашла в себе силы, чтобы дойти до кресла, где лежала его одежда, и протянуть ему жилет.
Эдриен надел его и застегнул пуговицы, действуя с раздражающим спокойствием. Подавив вздох, Грейс взяла с кресла его сюртук.
Дверь внезапно распахнулась.
— Ваша карета готова, сэр, и Брогден говорит… — Фрики осекся, застыв на пороге. — О, прошу прощения, сэр.
— Все в порядке, Фрики, — сказал Эдриен, натягивая сюртук. — Мадемуазель Готье передала мне сообщение от леди Аниши. Я загляну в библиотеку. Скажи Брогдену, пусть подождет у входа.
— Слушаюсь, сэр. — Фрики шагнул внутрь, придерживая открытую дверь.
Эдриен взял трость и шляпу с бокового столика.
— Мадемуазель? — учтиво произнес он, подставив ей локоть.
Грейс взяла его под руку, и они чинно двинулись по коридору, не сказав друг другу ни слова. Но перед самой библиотекой девушка резко остановилась и повернулась к нему лицом.
— Приходи домой вечером, Эдриен, — попросила она сдавленным голосом. — Пожалуйста. Я буду ждать тебя.
Но прежде чем он успел ответить, дверь библиотеки распахнулась и оттуда выскочила его сестра.
При виде их она просияла.
— Раджу, слава Богу! — воскликнула она. — Мне нужен альбом рисунков, которые Стаффорд сделал для тебя. С версиями эмблемы, которые ему приходилось видеть. Мистер Сатерленд пытается датировать ту, что в молитвеннике Грейс.
— Вот как? — Эдриен озадаченно нахмурился.
Аниша посмотрела на Грейс.
— Господи, вы не рассказали ему? Разве не ради этого вы хотели его видеть? — раздраженно спросила она. — Впрочем, не важно. Эдриен, ты не знаешь, где искать этот альбом?
— Внизу, в кабинете, — сказал он. — Я опаздываю на встречу. Пойдем быстрее, я дам его тебе.
— Спасибо, — сказала Аниша. — Грейс, мистер Сатерленд хочет показать несколько имен — вдруг они покажутся вам знакомыми.
С сестрой под руку Рутвен двинулся вниз по лестнице, подавив желание бросить взгляд через плечо на Грейс. Даже себе он не мог объяснить, почему так расстроен. Возможно потому, что ему никак не удавалось соблюдать дистанцию между ними. Стеклянная стена, которой он отгородился от остального мира, легко рушилась перед девушкой.
А ее последние слова! Они вызвали у него дрожь желания. Пора признаться хотя бы себе, что он влюблен в Грейс Готье окончательно и бесповоротно — и практически с первого взгляда. Но хуже всего была мучительная потребность в ней, не покидавшая его ни на минуту. Не физическая страсть и даже не романтическая влюбленность, а глубокий и неизбывный зов одной души к другой, словно их судьбы уже давно переплелись, как у супружеской четы, соединившейся лет двадцать назад, а не всего две недели. Он не понимал, как мог влюбиться так быстро и так сильно.
Маркиз посмотрел на сестру, которая, казалось, просто вибрировала от еле сдерживаемых эмоций.
— В чем дело, Аниша? — поинтересовался он.
— Грейс нашла в отцовском сундуке старый молитвенник с эмблемой Стражей на титульной странице, — сообщила та. — Он датирован семнадцатым столетием.
Рутвен остановился, повернувшись к ней лицом.
— Что?
— Раджу, — тихо поведала она. — Грейс не Непостижимая.
Он вглядывался в лицо сестры, переваривая ее слова.
— Я очень надеюсь, что ты ошибаешься.
— Ты не понял, — прошептала она. — Все дело в том, что… В общем, я думаю, что она одна из Посвященных.
Рутвен замер.
— Ты, наверное, сошла с ума.
Аниша так яростно замотала головой, что ее сережки звякнули.
— Вряд ли, — возразила она. — Она с самого начала говорила, что эмблема общества кажется ей знакомой. И мы нашли ее — в сундуке ее отца. В молитвеннике, который принадлежал ее предку. Угадай, как его звали?
— Не представляю.
— У него было шотландское имя, — сообщила Аниша. — Сэр Ангус… такой-то. И пока она отсутствовала — уж не знаю, чем вы там занимались, — мистер Сатерленд нашел его имя в одной из старинных рукописей, описывающих обряд инициации. Говорю тебе, Раджу, это правда. Она одна из Посвященных. Я чувствую это. Если помнишь, я видела ее ладонь.
— Но, Аниша, это означает…
— Да, — произнесла она многозначительным тоном. — Ты правильно мыслишь.
Рутвен тряхнул головой, пытаясь прояснить мозги. Было о чем подумать, не говоря уже о длинном разговоре с Грейс.
— Я не могу вдаваться во все это сейчас, — сказал он.
— О чем ты говоришь? — возмутилась Аниша. — Что может быть важнее?
Он подхватил сестру под руку и устремился вниз по лестнице.
— Нейпир прислал записку около часа назад, — сказал он, не сознавая, что почти тащит ее за собой. — Скверные новости.
— В каком смысле?
— Министр внутренних дел попал под обстрел, — сообщил Рутвен. — Богатые соседи Холдинга требуют, чтобы полиция приняла меры, и, похоже, им все равно какие. Сэр Джордж решил, что арест Грейс — вернейший способ убедить их, что преступник не разгуливает свободно по Белгрейвии. Как я понимаю, он намерен представить это как убийство из ревности.
