«Ты никогда не должна покидать замок одна». Таким было указание графа. Я нарушила его. Ну, по правде говоря, не совсем. Этьен проводил меня к своей матери. Я ожидала, что он вернется и проводит меня домой, как, несомненно, и произошло бы, если бы я, взбешенная измышлениями его матери, не ушла раньше времени.
Фифина, моя кобыла, трусила неспешной рысцой, ибо заросли не давали возможности перейти на галоп. Это было бы опасно, так как лошади приходилось осторожно выбирать дорогу между торчащими из земли корнями и переплетенными ветвями.
- Что это, Фифина? - прошептала я.
Лошадь осторожно ступила вперед.
Я огляделась вокруг. Под сенью деревьев было темно. Стояла полная тишина, и вдруг послышался какой-то звук, возможно, хрустнул камешек… рядом, совсем рядом, ощущалось чье-то присутствие…
В тот день мне сопутствовало счастье. Я склонилась вперед, чтобы поговорить с Фифиной и поторопить ее, и как раз в этот момент через то место, где за мгновение до этого была моя голова, просвистела пуля.
Не теряя ни секунды, я пришпорила кобылу, крикнув: «Вперед, Фифина!» Ее не нужно было понукать. Так же, как и я, лошадь почувствовала опасность.
Мы уже не обращали внимание на неровности дороги. Нужно было поскорее умчаться прочь от человека, пытавшегося меня убить, кем бы он ни был.
Не приходилось сомневаться в намерениях этого человека, так как прогремел второй выстрел. Он оказался гораздо более неточным, и все же мишенью, несомненно, была я.
С огромным облегчением я подъехала к конюшне.
Один из конюхов принял у меня Фифину. Я ничего не сказала ему - рассудила, что так будет лучше. У меня так сильно дрожали ноги, что я едва могла идти.
Поднявшись к себе в комнату, я бросилась на кровать.
Я лежала на ней, уставившись на балдахин. Кто-то пытался убить меня. Почему? Кто-то сидел в засаде в кустах и ждал, когда я проеду мимо. Кто знал, что я поехала к Габриэлле? Этьен, Леон - я вспомнила, он был рядом, когда Этьен предложил эту поездку. Я упоминала о ней Марго. Мог знать любой из слуг.
Кто- то подстерегал меня? Если бы я внезапно не нагнулась, чтобы поговорить с Фифиной, по всей вероятности, сейчас я лежала бы в кустах мертвая.
Марго просунула голову в дверь.
- Минель, ты где? Я слышала, как ты приехала.
Тут она увидела меня.
- Что стряслось? Ты выглядишь так, словно увидела привидение.
Я едва выговорила, стуча зубами:
- Кто-то пытался убить меня.
Усевшись на кровать, Марго уставилась на меня.
- Что?! Когда? Где?
- На тропинке, ведущей от дома Габриэллы к замку. На полдороге я почувствовала, что за мной следят. Какое счастье, что я это почувствовала! Я нагнулась, понукая Фифину, и в это время у меня над головой просвистела пуля.
- Должно быть, кто-то охотился на птиц.
- А я думала, кто-то пытался убить меня. Был второй выстрел, направленный в меня.
Марго побледнела.
- Значит, - сказала она, - им надоело бросать камни нам в окна. Теперь они решили убивать нас.
- По-моему, кто-то пытался убрать меня с дороги.
- Чепуха. Кому это нужно?
- А вот это, - нетвердым голосом произнесла я, - я и должна выяснить.
Столкнуться с покушением на собственную жизнь - это весьма неприятное ощущение, шок от которого гораздо сильнее и глубже, чем кажется поначалу.
Марго всем рассказала о случившемся. Мне польстили ее страх за меня и забота. За столом мы обсудили происшествие.
Этьен сказал то же самое, что и Марго:
- Они перешли от камней к ружьям.
Убедить Леона в этом было не так-то просто.
- У них нет оружия. Если они восстанут, то будут сражаться косами и вилами, а не ружьями. Где им взять ружья? У них не хватает денег на хлеб… не говоря уже о ружьях.
- Но почему они выбрали мадемуазель?
- Теперь она считается одной из нас, - ответил Этьен.
Они продолжали обсуждение, а мне оставалось только верить, что Этьен прав. Один из крестьян обзавелся ружьем. Почему, кто-то из слуг не мог выкрасть ружье из оружейной комнаты? Узнав о поведении Бесселя и Мими, я поняла, что даже те, кому мы безоговорочно доверяли, нам не друзья.
С челядью произошла едва уловимая перемена. Все узнали про покушение на мою жизнь и сочли это знаменательным. Оно словно явилось символом меняющихся настроений. Время, когда кидали камни, проходило, и народ был готов перейти к более решительным действиям. В стенах замка подспудно зрело напряжение, которого я не замечала раньше. То, что оно существует вне его, я знала, но теперь опасность, казалось, подкрадывалась все ближе.
Когда я встречала Мими, та опускала глаза, словно от стыда, на что у нее были веские причины. С Бесселем было иначе. Его поведение стало буквально наглым. Он словно хотел сказать: «Вам теперь следует хорошенько подумать, стоит ли отдавать мне приказания. Я слишком много знаю».
Самое грустное зрелище являла собой Ну-Ну. Большую часть времени она сидела взаперти в комнатах, которые занимала вместе с графиней. Она никого не пускала сюда, и граф распорядился, чтобы ее не трогали. Слуги говорили, что слышали, как Ну-Ну разговаривает с графиней, точно та находится рядом, а при встрече старая служанка смотрела сквозь меня округлившимися невидящими глазами. Говорили, что смерть графини лишила Ну-Ну душевного равновесия.
Леона и Этьена очень беспокоило случившееся со мной.
Этьен во всем винил себя.
- Я должен был проводить вас назад в замок, - говорил он. - Я собирался вернуться через полчаса, полагая, что вы задержитесь там подольше.
Мне не хотелось объяснять ему, что я сочла измышления его матери столь оскорбительными, что не имела другого выбора, кроме как уйти.
Я просто Ответила:
- Выстрел мог бы быть произведен и в вашем присутствии.
- Возможно, - согласился он. - Разумеется, выстрел предназначался не вам лично… просто любому, не являющемуся крестьянином. Но, будь я там с вами, я мог бы броситься в кусты и поймать негодяя. Вы должны быть осторожны. Больше не выезжайте без сопровождения.
Леон также был обеспокоен. Застав меня однажды в саду одну, он тихо сказал:
- Мадемуазель Минель, я хочу с вами поговорить. Мы направились по дороге от замка, и Леон продолжал:
- Мне кажется, вам угрожает опасность.
- Вы подумали о выстреле?
Он кивнул.
- Этьен полагает, что он не предназначался лично мне. Думаю, нам всем угрожает опасность.
- Меня озадачивает ружье, - вздохнул Леон. - Если бы в вас кинули камень… даже нож, я бы понял это. А в данном случае… не думаю, что это всего лишь знамение времени.
- Что же вы думаете?
- Что вам следует, не теряя времени, вернуться в Англию.
