Читаем без скачивания Сингл и Сингл - Джон Ле Карре

– Тело Михаила, – предположил Оливер, и она подтвердила его догадку долгими, зловещими кивками. – Может, нам последовать традиции? – добавил он, чтобы скрыть охватившую его радость.

– Традиции?

– Перевернуть стол.

– Это невозможно. Они уехали, а у меня нет сил.

– У меня их хватит. Отойди. Дай-ка я это сделаю. Я справлюсь.

– Я помню, что ты очень добрый, – восхищенно улыбнулась Зоя, глядя, как он складывает ножки стола, переворачивает его, кладет на пол ножками вверх.

– Может, нам убрать и цветы? Где щетка? Нам нужны щетка и совок. Где ты хранишь щетки?

Кухня напомнила ему «Соловьи»: деревянные балки потолка, запах холодного камня.

– Покажи мне.

Как Надя, она открыла несколько чуланов, прежде чем нашла то, что искала. Как Надя, что-то пробормотала об отсутствующих слугах. Они вернулись в комнату, и она рассеянно сметала цветы в совок, который держал Оливер. Потом он взял у нее щетку, прислонил к стене и обнял Зою, потому что она вновь начала плакать, и на этот раз Оливеру показалось, что его забота оживила ее и слезы облегчали душу. И он отдавал все, что мог, чтобы помочь ей: эмоции, сочувствие, силу воли. Полностью сосредоточился только на том, чтобы вывести ее из ступора и вернуть к жизни. Потому что в противном случае ему не оставалось ничего другого, как отшвырнуть ее в сторону, оставить со слезами и рыданиями и броситься на кухню, ко второму по левую сторону от двери шкафу, в котором среди грязных сапог, резиновых галош и старых русских газет стояла коричневая сумка, под цвет его пальто, принадлежащая мистеру Томми Смарту, о чем свидетельствовала надпись, сделанная летящим почерком Тайгера на листочке, вставленном в пластиковый карман-окошко на боку.

– Моего отца предало время, – объявила Зоя, отрываясь от Оливера. – А также Хобэн.

– Как это случилось?

– Хобэн никого не любит, следовательно, он никого не предал. Когда он предает, он остается верным самому себе.

– Кого он предал, кроме тебя?

– Он предал бога. Когда он вернется, я его убью. Это необходимо.

– Как он предал бога?

– Это неважно. Никто, возможно, не знает. Павел очень любит футбол.

– Михаил тоже любил футбол. – Оливер вспомнил, как гоняли мяч на лужайке, и Михаил, с пистолетом за голенищем, бросался на мяч. – Как Хобэн предал бога?

– Это неважно.

– Но ты собираешься его за это убить.

– Он предал его на футбольном матче. В моем присутствии. Я не люблю футбол.

– Но ты пошла на стадион.

– Михаил и Павел собирались на футбол, об этом уговаривались заранее. Билеты покупал Хобэн. Он купил слишком много.

– Здесь, в Стамбуле?

– Был вечер. Над стадионом «Итону» светила полная луна. – Взгляд Зои заскользил к окну. Тело вновь начала бить дрожь, и он прижал ее к себе. – Хобэн покупает четыре билета, вот и возникает проблема. Михаил не любит Хобэна. Не хочет с ним общаться. Но если иду я, Михаил не может устоять, потому что любит меня. Хобэну известно и это. Я никогда не была на футболе. Я боялась. Стадион «Итону» вмещает тридцать пять тысяч человек. Всех их знать нельзя. В матче есть перерыв. В перерыве команды уходят в раздевалки и обсуждают ход игры. Мы тоже обсуждали. Мы принесли с собой хлеб и колбасу. И водку для Михаила. Евгений не разрешает Михаилу много пить, но Хобэн взял бутылку. Я сижу с краю. Рядом со мной Павел, потом Михаил, за ним Хобэн. Очень яркий свет. Мне не нравился такой свет.

– И вы разговаривали, – мягко направил ее Оливер.

– Мы с Павлом обсуждали игру. Он объясняет мне все тонкости. Он счастлив. Он так редко ходит куда-либо с отцом и матерью. Обсуждается и «Свободный Таллин». Хобэн предлагает Михаилу плыть на «Свободном Таллине». Искушает его, как дьявол. Это будет прекрасное путешествие. Из Одессы через Босфор. Михаил будет счастлив. От Евгения это будет секрет. Подарок, который приятно удивит его.

– И Михаил соглашается?

– Хобэн действует очень тонко. Дьяволы всегда умеют найти подход к людям. Он заронил идею в голову Михаила, поспособствовал тому, что она укоренилась, а дальше обставил все так, будто она исходила от Михаила. Поздравил Михаила с хорошей идеей. Повернулся ко мне. У Михаила отличная идея. Он поплывет на «Свободном Таллине». Хобэн коварный. Это нормально. Но в тот вечер он был коварнее, чем всегда.

– Ты сказала Евгению или Тинатин?

– Хобэн – отец Павла.

Они вернулись в гостиную, где выяснилось, что Агги среди прочего умеет и ухаживать за слабыми и больными, потому что она уже сварила бульон из кубиков, добавила к нему два яйца, села рядом с Зоей, накормила ее, померила пульс, помассировала запястья, протерла лицо туалетной водой, которую взяла в ванной. Оливер, конечно же, вспомнил Хитер, которая проделывала все то же самое, когда у него вдруг зашкаливала температура. Но там, где Хитер нравилось демонстрировать свою власть над ним, Агги просто чувствовала ответственность перед человечеством, что очень порадовало Оливера, поскольку до сих пор ему казалось, что это качество свойственно лишь ему одному. Он принес сумку Тайгера и не обнаружил в ней ничего, кроме одежды, которой, возможно, сейчас очень недоставало отцу. Агги вытащила из «Калашникова» затвор и рожок, зажгла новые свечи. Как и Оливер, она чувствовала, что необходимо сохранить атмосферу и не вносить диссонанс резким электрическим светом, который мог напугать Зою.

– Кто ты? – спросила ее Зоя.

– Я? Новая пассия Оливера, – со смешком ответила она.

– Что это значит, пожалуйста?

– Я в нее влюблен, – объяснил Оливер, пока Агги укрывала Зою одеялом, взбивала подушки, которые принесла сверху, вновь протирала лоб туалетной водой. – Где мой отец?

Последовало долгое молчание. Зоя, похоже, рылась в памяти. Внезапно, к изумлению Оливера, она рассмеялась.

– Какой-то абсурд, – ответила она, удивленно качая головой.

– Почему?

– Они привезли нам Михаила. Из Одессы. Сначала они увезли его в Одессу. Потом Евгений дал им денег, и они послали тело в Стамбул. В стальном гробу. Он напоминал бомбу. Мы купили лед. Евгений сделал крест. Он просто обезумел. Мы положили Михаила на стол в гробу со льдом.

– Мой отец к этому времени уже приехал?

– Еще нет.

– Но он приходил сюда. Она вновь рассмеялась.

– Это был театр. Я и представить себе не могла, что такое может случиться в жизни. Звонок в дверь. Служанок нет. Хобэн открыл дверь, он думал, привезли лед. Но это не лед, это мистер Тайгер Сингл в пальто. Хобэн прямо светился от удовольствия. Он привел его в комнату и сказал Евгению: «Видишь. Сосед всетаки зашел. Мистер Тайгер Сингл хочет засвидетельствовать свое почтение человеку, которого он убил». Голова у Евгения такая тяжелая, что у него нет сил ее поднять. Хобэну пришлось поставить твоего отца перед ним, чтобы он поверил.

– Как… как поставить?

Она завернула руку себе за спину, как смогла высоко. Потом вскинула подбородок и скорчила гримасу боли.

– Вот так.

– А потом?

– Потом Хобэн спросил: «Могу я отвести его в сад и пристрелить?»

– А где был Павел? – спросил Оливер, встревожившись из-за того, что все это происходило на глазах ребенка.

– Слава богу, у Мирски. Когда привезли тело Михаила, я отправила его к Мирски.

– Значит, они отвели отца в сад.

– Нет. Евгений сказал: «Нет, не убивайте его. Раз с нами мертвец, значит, на нас смотрит господь». Поэтому его связали.

– Кто?

– Люди Хобэна. Русские из России. Русские из Турции. Плохие люди. Я не знаю их имен. Иногда Евгений гнал их, потом забывал и жалел об этом.

– А после того как его связали? Что они с ним сделали?

– Заставили смотреть на лежащего на столе Михаила. Показали ему пулевые ранения. Он не хотел смотреть. Но его заставили. Потом дали ему охранника и посадили под замок.

– На чердаке кровать, – вставила Агги. – Грязная.

– В крови?

Она покачала головой и сморщила носик.

– Долго они его там держали? – спросил Оливер Зою.

– Может, ночь, может, дольше. Может, шесть дней, я не знаю. Хобэн – тот же Макбет. Убивает спящих.

– Где он сейчас? – спрашивал Оливер про отца.

– Хобэн все время твердил: «Я его убью, позволь мне убить его, он предатель». Но Евгений не позволил. Он не находил себе места от горя. «Лучше мы возьмем его с собой. Я хочу с ним поговорить». Они привели его вниз. Кто-то его избил, наверное, Хобэн. Я его перевязала. Он такой маленький. Евгений с ним поговорил. «Мы возьмем тебя с собой, мы зафрахтовали самолет, мы должны похоронить Михаила, его тело нельзя больше держать в доме, ты не должен сопротивляться, ты – наш пленник, ты должен вести себя как мужчина, иначе Хобэн пристрелит тебя и выбросит из самолета». Я ничего этого не слышала. Мне рассказывал Хобэн. Может, соврал.

– Куда улетел самолет?

– В Сенаки, в Грузию. Это секрет. Они решили похоронить его в Вифлееме. Тимур из Тбилиси все устроил. Это были двойные похороны. Убив Михаила, Хобэн убил и Евгения. Это нормально.