– Честно говоря, я так и не понял, во что вы меня превратили, – вздохнул я. – И что из этого следует? Теперь так будет часто? Я имею в виду…
– Я понял, что ты имеешь в виду. Можешь быть спокоен, я не думаю, что подобное еще когда-нибудь случится. Ты перестал быть дверью после того, как она однажды открылась, так что все в порядке. Конечно, какое-то время тебе лучше воздерживаться от путешествий между Мирами. Хотя бы лет сто. Чтобы твое тело окончательно забыло, что это такое – быть дверью. Но если я правильно понимаю, ты и сам пока не слишком рвешься в Хумгат. А значит, все в порядке. Займешься этим позже, а пока для тебя найдутся другие дела. И другие места для приятных прогулок.
– Ладно, – согласился я. – Хорошо, если это правда.
– Каждый сам выбирает, что станет для него правдой, а что нет. Не пренебрегай возможностью делать этот выбор осознанно, тогда правдой будет становиться все, что тебе нравится. Чем плохо?
– Вы бы все-таки объяснили, как превратили меня в “дверь”, или чем там я стал на самом деле. Потому что…
– Извини, но объяснить не могу. Возможно, когда-нибудь, если наша с тобой жизнь сложится максимально благоприятным образом, смогу научить. А пока просто имей в виду: все что угодно может стать дверью в бесконечность. И кто угодно. Это что, некоторые еще и ключами иногда становятся. Высокая участь, завидная судьба. Для нас с тобой – прекрасная, неотвратимая неизбежность.
Он сочувственно мне подмигнул и продолжил:
– После того как я превратил тебя в дверь и хорошенько запер – до поры до времени, – оставалось только свести вас с Лойсо и подождать, пока вы подружитесь. Зная тебя, я не сомневался, что ты захочешь принять такой вызов. Зная Лойсо, я не сомневался, что, как только тебе удастся обратить на себя его внимание, он не устоит перед искушением. Ради возможности очаровать и убить очередного юного гения Лойсо и с разрушением Мира вполне способен повременить. Так, собственно, и вышло. Думаю, ты его действительно тронул. На прощанье Лойсо велел мне тебя беречь. Сказал, если уж вышло так, что он тебя не убил, теперь ты просто обязан стать бессмертным. Все остальные варианты он будет рассматривать как серьезный ущерб своей репутации… Ну да, разумеется, мы поговорили по-человечески, перед тем как расстаться. Не все же кострами пылать. Тем более без моих инструкций Лойсо пришлось бы несладко – я, как мог, облегчил ему жизнь, и он это оценил. Он, как ни удивительно, умеет проигрывать, и приноравливаться к обстоятельствам тоже умеет, а это для угуландского колдуна большая редкость. Вас воспитывают своенравными, что, честно говоря, не во всех случаях полезно. Только в некоторых.
– Наверное, когда вы беседовали, Лойсо был похож на вас, – заметил я. – Поэтому вам и понравилось, как он себя держал. Или вы лишили его способности быть зеркалом?
– Ну что ты. Конечно не лишил. Незачем это, и вообще неизвестно, возможно ли. И объяснение твое очень похоже на правду, – Чиффа покачал головой. – Хотел бы я все-таки знать, каково ему наедине с собой. Наверное, нелегко. А может, вовсе никак. А тебе тем временем…
– Да, – кивнул я. – Еще глоток.
На сей раз понадобилась вся моя воля, чтобы не выплюнуть неописуемо горькую пакость. Отвратительный вкус обволок нёбо, проник в гортань, потом в желудок и стал медленно расползаться по телу. Чувствовать горечь лбом и спиной, коленями и кончиками пальцев, как будто все мое тело превратилось в один огромный язык, – это было совершенно необычное переживание. До сих пор я не знал, что такое по-настоящему невкусное питье. И не сказал бы, что это знание было таким уж желанным. Еще менее желанными казались мне остатки зелья на дне кувшина. Но я понимал, что наше воссоединение неизбежно.
– Поскольку последний глоток этой мерзости, скорее всего, сведет меня в могилу, я хотел бы напоследок узнать две вещи, – сказал я. – Во-первых, как мы с Лойсо оказались в Мире, который вы заранее для него выбрали? Я помню, что из Хумгата можно попасть куда угодно, но для этого следует сделать какое-то подобие выбора, а мы вряд ли могли единодушно выбрать столь неуютную реальность, о существовании которой к тому же не подозревали. И во-вторых. Почему вы сказали, что я остался без крыши над головой? Я, конечно, переживу, но хотелось бы понять, каким образом все это ваше невообразимое колдовство могло повредить моему дому? Если уж я сам уцелел, хоть и был, как вы говорите, дверью, то есть самым эпицентром происходящего… Как-то не укладывается в голове.
– Ничего, сейчас уложим, – Чиффа обезоруживающе улыбнулся. – Конечно, вы с Лойсо ничего сами не решали. И вообще от твоей воли, ты уж прости, ничего не зависело. Я неотлучно был рядом с тобой, но не прятался где-нибудь в темном углу, а болтался в Хумгате, с другой стороны, с ключом наготове, прильнув, так сказать, к замочной скважине. Такие дела нельзя пускать на самотек. Как только Лойсо подошел к тебе достаточно близко, я распахнул дверь и, пока вы вовсю наслаждались новыми, интересными ощущениями, ухватил обоих за шиворот и утащил куда следовало. Собственно, тебя-то я сперва намеревался оставить дома, ты свое дело уже сделал и имел полное право провести полчаса, сидя на полу и недоуменно хлопая глазами, – прекрасный отдых, ты его честно заслужил. Но я не взял в расчет нрав Лойсо, а ведь его реакция была более чем предсказуема. Впервые в жизни оказавшись на пороге Хумгата, он решил, что умирает, и попробовал прихватить с собой весь Мир – ты, думаю, уже сам понял, это у него навязчивая идея, единственная подлинная цель жизни, Лойсо не мог так просто от нее отказаться. У него была всего доля секунды и решительно никакой возможности использовать Очевидную магию, без которой он пока почти ничего не может, одна только ярость и несгибаемое намерение сделать по-своему, поэтому Мир, конечно, не рухнул, но все-таки небольшой конец света на ограниченной территории Лойсо устроил. По крайней мере, от твоих владений ничего не осталось. Я имею в виду, вообще ничего. Никаких руин, никакой выжженной земли, даже бездонной пропасти, которая стала бы поучительным напоминанием о происшествии, если бы за дело взялся чуть менее могущественный колдун, там нет. Теперь твой бывший сосед слева видит за своей оградой участок твоего бывшего соседа справа, и оба тщетно пытаются понять, куда же, собственно, подевался твой фамильный замок да и был ли он здесь хоть когда-нибудь.
– Все-таки это был не замок, – я не мог стерпеть столь вопиющую неточность. – Просто большой загородный дом эпохи вурдалаков Клакков. Это вам любой специалист по архитектуре подтвердит.
– Мое невежество воистину безгранично, – невозмутимо сказал Чиффа. – Я же, в сущности, простой провинциальный паренек, бывший полицейский из графства Шимара. Чего ты от меня хочешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
