— Феникс, — покачал головой Тёрн. — Вот это удача. Везение. Подарок. Совпадение. Но я в совпадения не верю…
— Слишком уж легко мы его нашли… — проворчала Нэисс. — Прямо сам под ноги бросился. Такие подарки… не нравится мне это. Не люблю, когда шутят с Семью Зверями.
— Согласен, — не поворачиваясь, бросил Тёрн. — Но прежде чем отказаться от такого подарка, может, всё-таки поглядим?
— Бывает так, что лучше и не смотреть, — упорно гнула своё сидха, но всё-таки не останавливалась.
— Постойте, погодите! — всполошился Кройон. — Как это «лучше и не смотреть»?! А что же делать мне, хоть и малодостойному, но угодившему в плен сего бытийного плана с единственной надеждой вернуться домой только и исключительно посредством оного храма?
— Он не единственный, — сидха цедила слова сквозь зубы, держа на прицеле проём меж двух остролистов. — Есть и другой — у моря Мечей.
— Куда ещё надо добираться, — заспорил демон.
— Тихо вы, оба! — вполголоса рыкнул Тёрн.
— Что такое? Что случилось?
— Пока не знаю, досточтимый доктор. Но подозреваю засаду.
— Гм. Мы уже достаточно близко, можно попытаться… а ну-ка, быстренько, все отошли. Мне придётся проделать несколько, увы, дурнопахнущих алхимических реакций.
— А без этого нельзя, мэтр?! — простонала сидха.
— Без чего? Без качественной реакции на присутствие спиритуалистической составляющей? Нет, нельзя, — злорадно отрезал алхимик.
Звякнуло стекло, булькнули переливаемые жидкие субстанции.
— Ы-ы-ы! — загнусавила Нэисс, поспешно затыкая нос и сломя голову бросаясь в заросли.
Остальные не замедлили присоединиться, даже Кройон.
— Ой-ой-ой, — завывал демон, безуспешно пытаясь зажать широко расставленные ноздри. — О, высокоучёный доктор поистине многомудр, ибо составить настолько оскорбляющую моё обоняние смесь не под силу обычному алхимику!
— А, проняло, — ядовито заметил Ксарбирус. — Ничего, потерпите. Я ж вон дышу, и ничего. Та-ак… вскрываем печать… прокачиваем немного воздуха посредством ручной помпы… добавляем регистрирующие, проявляющие и закрепляющие компоненты… инкубируем… инкубируем. Смотрим.
Он сделал паузу.
— Смотрим и убеждаемся, что никаких опасных для нас призраков или духов в ближайшей окрестности не отмечено. Можно идти смело, — провозгласил Ксарбирус и принялся упаковывать своё хозяйство.
— Всё равно, странные тут ворота, — сидха вглядывалась в лесной полумрак, не двигаясь с места. Она храбрилась, хотя на самом деле её пробрала дрожь. Нэисс всегда чувствовала себя в лесах как дома, а здесь не могла прочесть душу ни единого из замерших впереди деревьев. В изломе ветвей, в расщелинах коры ей вдруг померещились мерзкие ухмыляющиеся хари. Слова Ксарбируса совершенно не успокаивали.
Мэтр Кройон тоже заволновался, роговые чешуи вдоль спинного хребта встали торчком, словно зубья у гребня. Демон разинул пасть, с шумом втянул воздух, слово пробуя его разом и на запах, и на вкус.
— Досточтимый Тёрн, многоуважаемая Нэисс, высокоучёный мэтр Ксарбирус, доблестная Стайни… я чувствую впереди голодное зло. Эманации его отравляют аэр. Оно чётко и отчётливо. Но сокрыто от вас, обитателей этого плана. Мне же сие знакомо. Некоторые… из моих соплеменников, что позорят высокое естество природного демона…
— Мэтр, то есть впереди нас ждут другие демоны? — перебил Тёрн.
Кройон покачал жуткой головой:
— Нет, о достойнейший дхусс. Не мои соплеменники. В противном случае это не составило бы никаких трудностей. У нас… у возвышенных обитателей огнистого плана, давно есть средства защиты… от невоздержанности наших, увы, не осознающих себя сородичей, которых мы, собственно говоря, никогда и не считали таковыми. Это что-то иное…
— Древнее или новое? — опять перебил дхусс пространные рассуждения демона.
— Древнее?.. О, древнее… затаившееся в тиши, ждущее бессчётные века…
— Мэтр! — зашипела сидха не хуже дикой кошки.
— О, прошу прощения, прошу прощения! Эти сильные чувства… они так оживляют моё поэтическое воображение…
— Идёмте, — оборвал излияния Кройона Тёрн. — Если ты, мэтр, там что-то ощутил — тебе последним шагать. Чтобы успел нас прикрыть, если что.
— Стойте-стойте, — всполошившись, Ксарбирус замахал руками. — Что ты говоришь, друг мой демон? Что впереди нас ожидает спиритуалистическая сущность, но мои средства не смогли её обнаружить? А что скажешь ты, Стайни, у Гончих на такое особое чутьё должно быть!
Однако черноглазая девушка лишь покачала головой.
— У настоящих Гончих, мэтр, не у таких, как я, бывших.
— Ничего не понимаю, — Ксарбирус только покачал головой. — Всё шло как всегда. Заклятье поиска не дало сбоя…
— Зато сбежали длормы, бросив даже топоры, — напомнил Тёрн.
Все пятеро замерли в двух десятках шагов перед лесными «вратами».
Алхимик что-то забормотал, вновь принялся развязывать тесьму заплечника, бессмысленно звякать какими-то бутылочками, сидха застыла молодым деревцем, вскинув лук и не спуская с прицела тёмный проём между парой остролистов. Стайни, в свою очередь, не прятала меч, хотя от её стали сейчас оказалось бы меньше всего толку.
— Что проку так стоять? — наконец проговорил алхимик. — И почему не сработало у меня? Прежде этот тест не знал сбоев.
— А он не засбоил и на сей раз, — отозвался Тёрн. — Как и положено, он показал отсутствие спиритуалистических сущностей нашего плана. Но уверен ли достойный доктор, что его эликсиры так же чувствительны к присутствию тварей с иных уровней бытия?
— Не проверено, — сухо признался Ксарбирус. К его чести, алхимик не пытался отпираться.
— В том-то и дело. Так что идём, как я сказал. Мэтр Кройон — замыкающим.
— Я б его первым пустила, — пробурчала сидха.
— Готов! Я готов! — вскричал воспламенённый демон. — Бесстрашно ступим под зловещие своды, хранящие роковые тайны седой древности!
Тёрн скрипнул зубами. И первым шагнул к тёмным воротам.
Сидха последовала за ним, следом — озабоченный Ксарбирус. Замыкали процессию Кройон и Гончая.
Лёгкий ветерок утих, едва только на путников упала тень высоких крон. Перестали шептаться высокие травы за спиной, разноцветье венчиков поникло, прячась под листьями, словно от сильного дождя.
Дхусс вскинул посох наперевес, точно секиру, узловатые пальцы вновь с ловкостью пробежали по отполированному дереву.
Сидхе на миг показалось, будто она слышит едва уловимую музыку, щемяще-грустную, крики чаек над пустым берегом, откуда ушли жизнь, свет и радость, тоску океанских валов, обречённых в вечной ярости идти на приступ скалистых бастионов, печаль угасающего луча, затенённого мрачными тучами, очень печальна, почти скорбна и безысходна была эта музыка, и в то же время — невыразимо прекрасна, словно чайки знали, что этот берег когда-нибудь непременно изменится, может, не сейчас, не на этом плане бытия…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
