При этом питание арестованного предусматривалось по норме № 1 для военнослужащих Министерства обороны (офицерского состава), что означало потребление ежедневно 800 граммов хлеба, 175 граммов мяса, 100 граммов рыбы, 50 граммов жиров, 140 граммов крупы, 820 граммов овощей и 50 граммов сахара. Эта норма практически не изменилась со времен войны.
Бытовое обслуживание арестованного и его надзирателей должна была осуществлять состоявшая в штате МВД сестра-хозяйка в возрасте 50 лет, а для оказания медицинской помощи Василию предполагалось привлекать начальника санчасти Внутренней тюрьмы подполковника Кру-пянко, ранее уже пользовавшего сына Сталина.
Круглов считал необходимым «объявить Сталину В. И., что он лишен права общения с посторонними лицами и что ему не разрешаются переписка и свидания со знакомыми. Кроме того, предупредить… что в ночное время он не имеет права покидать помещение дачи, а передвижение по территории дачи и по участку разрешается только в дневное время… Сталину В. И. запрещается в любое время суток выходить за пределы территории дачи». Забор вокруг дачи должны были круглосуточно охранять внутренние войска МВД во главе со старшим офицером, а сыну Сталина было запрещено сообщать охране свою настоящую фамилию.
Однако 5 сентября Василию так и не объявили о переменах к лучшему в его положении. Только 9 сентября докладная Круглова попала на стол Маленкова. В тот же день Василий Иосифович отправил на его имя заявление, где утверждал: «Пребывание в заключении более 4-х месяцев дает мне право заверить Вас, что я действительно осознал порочность своего служебного и бытового поведения, а также просить Вас об ускорении решения моей судьбы».
Тут как раз министр обороны маршал Н. А. Булганин 17 сентября прислал материалы ревизии ВВС Московского военного округа, иллюстрирующие служебное и бытовое разложение Василия Сталина. Там перечислялись внушительные суммы, которые он использовал не по назначению. В частности, в вину бывшему командующему ВВС МВО ставилось «незаконное приобретение для охотничьих хозяйств пятнистых оленей, семиреченских фазанов, куропаток и охотимущества, строительство домиков-дач, подъездных путей и других хозяйственных построек… на сумму 842,8 тысячи рублей».
Был и специальный раздел, посвященный боевой и политической подготовке ВВС МВО. Там утверждалось, что Василий Сталин, «начиная с 1949 года, основное внимание уделял спортивным мероприятиям, а руководство соединениями и частями ВВС округа предоставил своим заместителям. Лично приказов и директив военного министра и главкома ВВС, за редким исключением, не читал, издаваемых приказов не подписывал. Партийно-политической и воспитательной работой не руководил, партийных собраний не посещал. От партийной организации оторвался, с личным составом деловой связи и общения не имел. Допускал грубость к подчиненным и гонение за критические выступления». В качестве примера таких гонений приводился случай с полковником Травниковым: «На 3-й окружной партконференции ВВС МВО бывший командующий… грубо обрывал делегатов, выступавших с критикой, а делегата полковника Травникова за критику приказал после конференции убрать из ВВС округа». Правда, при этом не уточнялось, действительно ли этот приказ был выполнен, или поостывший Василий решил оставить критически настроенного полковника в покое.
По словам автора «Справки» И. Карманова, «начальник Штаба ВВС МВО Кореннов А. А. при исполнении служебных обязанностей пьянствовал» и при этом «руководством Штаба… не занимался, должного контроля за организацией и ходом боевой подготовки ВВС округа не проводил, в соединениях и частях бывал редко». Словом, налицо полное разложение головки авиации МВО. Отсюда, мол, и аварии, и иные происшествия: «Несмотря на укомплектование частей и соединений ВВС МВО лучшим офицер-, ским составом и достаточное обеспечение ГСМ и боеприпасами, летная подготовка проводилась неудовлетворительно и сопровождалась высокой аварийностью. За период с 1948 года по август 1952 года совершено 253 летных происшествия, из них 31 катастрофа и 28 аварий. Имело место скрытие командирами частей и соединений большого количества чрезвычайных происшествий. Этому содействовали незаконное распоряжение бывшего начальника штаба ВВС МВО «представлять донесения о ЧП только в адрес командующего ВВС МВО».
Боевая готовность частей и соединений бывшим командующим ВВС МВО проверялась поверхностно, боевые тревоги проводились редко, в упрощенной обстановке и с ограниченными целями, без подъема в воздух и перебазирования на другие аэродромы.
Руководящий летный состав Управления ВВС округа, командиры соединений и частей лично совершенствованием летного мастерства занимались недостаточно.
Главный Штаб ВВС за период 1948–1952 годов не проверял состояние боевой подготовки и боеготовности частей и соединений ВВС МВО. Признанное комиссией удовлетворительное состояние боевой готовности и боевой подготовки ВВС МВО на день проверки является результатом честного и добросовестного выполнения воинского долга большинством офицеров частей и соединений, а не результатом руководства со стороны бывшего командующего ВВС МВО Сталина В. И., его заместителей и Штаба».
Вот тебе и на! Оказывается, даже после ареста Василия посланная Булганиным комиссия вынуждена была признать состояние боевой подготовки и боеготовности ВВС Московского округа удовлетворительным. Неужели новое руководство менее чем за год успело привести в порядок дела, столь запущенные генерал-лейтенантом Сталиным и его штабом? Впрочем, надо помнить, что иной вывод — о неудовлетворительной подготовке летчиков столичного округа — мог бы иметь скандальные последствия. Выходило бы, что московское небо открыто для самолетов потенциального противника, что стало бы хорошим поводом для смещения Булганина с поста министра обороны.
Но можно предположить и другое — в действительности положение в ВВС МВО было отнюдь не хуже, а даже лучше, чем в других округах. Не случайно же в справке не было приведено никакой статистики — на сколько самолетовылетов пришлось данное число аварий и как эти цифры соотносятся с показателями в остальных округах. Надо также учесть, что в Московском округе было больше не только опытных летчиков, но и больше самолетов новых конструкций, которые еще только предстояло освоить. Этот фактор тоже вел к увеличению числа происшествий в воздухе.
То ли Василий не настолько манкировал своими служебными обязанностями, как это старались изобразить после его ареста. То ли предоставление большей самостоятельности подчиненным на самом деле оказалось полезным.
Обсудив материалы ревизии и проверки авиации Московского округа, а также ознакомившись с материалами так и не вышедшей книги о роли Василия Иосифовича Сталина в Великой Отечественной войне, члены Президиума решили, что с его освобождением надо повременить. Однако, где именно и как содержать сына Сталина, еще не определили, так и не приняв предложенный Кругловым вариант с дачей в Малаховке.
Тем временем Василий все пытался прояснить свою судьбу и добивался личной встречи с руководством. 26 ноября 1953 года он написал Маленкову о том, что «продолжение настоящей изоляции ни морально, ни физически больше выдерживать не в состоянии. Прошу вызвать для объяснения, которое даст Вам возможность лично убедиться, а не через третье лицо, в искренности моего раскаянья и переживаний. Умоляю, не откажите
