Читаем без скачивания Совушка ее величества - Елена Кароль

Как оказалось, толще папка была потому, что сверху лежала пачка листов с информацией о домах, которые будущий муж предлагал мне для рассмотрения и дальнейшей покупки. Господи! Вот так сюрприз! И на этом сюрпризы не завершились – перебрав внушительную пачку листов с описанием и рисунками домов (очень качественными, но все-таки рисунками), я впала в ступор снова. Следующая подборка была посвящена предстоящей церемонии бракосочетания – местным правилам, традициям, нормам и тому, каким Юми видит наш праздник. Прилагался и глянцевый журнал с фасонами свадебных платьев, где он заложил страницы с нарядами, на которые хотел обратить мое внимание.

Дела-а-а…

И умиляет, и настораживает. Он настолько глобально подошел к разрешению уже озвученных мельком вопросов, что я смогла лишь покачать головой. Чувства были труднообъяснимыми – радость и шок, гордость и паника, предвкушение и смятение. Он не уставал меня поражать, отчего меня тянуло к нему все больше и больше. Он был как огромная книга – я едва успевала прочитать одну страницу, как мне открывалась следующая, причем информации было все больше, а смысл становился глубже.

Интересно, смогу ли я вообще познать его до конца и перестать удивляться?

Следующие два часа я потратила на изучение досье, отложив дома и платья на сладкое и решив сначала выяснить всю подноготную.

Через два часа, закрывая папочку с досье, я могла с полной ответственностью заявить: мы идеальная пара!

А как иначе? Если досье не врет (а оно не врет, я уверена), то до шестнадцати лет Юми был таким оторвой, что мог бы дать фору любому моему знакомому детдомовцу, а может, и не только. У него был лично прирученный с семи лет вран, на котором он улетел из бывшего клана и исколесил весь мир, когда мать заставила деда отречься от внука. За ним числились такие проступки, как избиение старших соклановцев, причем ястреб не гнушался вступать в бой с превосходящими силами противника, когда ему периодически напоминали о том, что он полукровка. Кстати, насколько я поняла, мать за него не вступалась, предпочитая не замечать вовсе и приравнивая его к статусу очень дальнего и очень нежелательного родича.

Тварь.

Если проводить аналогию с моим детством и моими знакомыми, у которых, как и у меня, не было родителей, то маленький Юми просто хотел любви и внимания матери. С любовью были проблемы, и он это наверняка подспудно понимал, а вот внимание он к себе привлекал как мог – чудил, пакостил, выводил из себя старших… В конце концов он добился внимания, но не такого, какого хотел, – мать предпочла не заняться воспитанием, а вычеркнуть его из своей жизни окончательно. Так Юми лишился не только рода, но и клана.

И тем не менее его усилия не прошли даром – задиристого, но при этом очень перспективного мальчишку заметила сама ее величество, и после продолжительного разговора с бунтарем (сбежавшего из замка уже безродного мальчишку нашли на восточной границе, куда он отправился убивать монстров), в котором описала его возможное будущее (смерть, потому что бешеные собаки никому не нужны, или служение трону, потому что Мать всегда готова поддержать свое дитя), судьба ястреба сделала новый, головокружительный виток.

Мальчишка стал мужчиной.

Сначала он поступил в местное военное училище, а затем и в академию, где ему привили такие понятия и принципы, как долг, ответственность, признание авторитета старшего и более опытного, умение работать в команде. Его научили сдерживать свои эмоции и не вестись на провокации; из него сделали первоклассного бойца и открыли в нем лидерские качества; развили силу духа, характер, волю к победе (хотя они и так были неплохими, я думаю) и, ко всему прочему, внушили уважение к женщине как к существу более слабому и нуждающемуся в заботе.

Этого не было написано в досье, но, пробегая взглядом сухие факты о его достижениях в учебе, о службе на границе, а после – и самой Матери, я читала между строк. Были как похвальные грамоты и награды, так и нарекания, но они носили такой характер, что я бы наградила за каждое. Несколько раз он шел против приказов командира, но всегда его решение оказывалось верным и спасало жизни его соратникам – о каждом случае имелся подробный отчет с выводами военной комиссии, которые были созвучны моим. Его наказывали за неповиновение и тут же награждали за победу и результат.

Он так и не выслужился до командира, но спустя семь лет Амидайла решила, что хватит мужчине прозябать в полях и лесах, уничтожая иномирных монстров, и пора привыкать ко двору, чтобы заняться более интересными и деликатными делами, а именно ее поручениями.

Так из полевого сержанта с позывным «Бешеный Юм» Юмирай стал лордом и поверенным самой Матери. Этот период жизни был довольно сухо изложен, и, насколько я понимаю, информация была секретной даже для меня, но, судя по приложенному списку наград и поощрений, со своими обязанностями ястреб справлялся на отлично.

А затем ушел в отставку вампир, занимавшийся воспитанием и становлением птенцов, и Амидайла решила, что для Юмирая это будет очень полезным опытом, что в принципе подтвердилось – за три года через его руки прошло больше десятка птенцов, и ни один из них не погиб, завершив преобразование и получив покровителя-тотем.

Последней строчкой шла приписка ровным красивым почерком:

«А затем в мою жизнь вошла одна небезызвестная тебе упрямая и строптивая совушка… А дальше ты и сама знаешь».

О да. Я знаю.

Прикрыв глаза, я на минуту прижала папку к себе и только тогда поняла, что улыбаюсь. Широко и радостно. Потому что рядом с таким мужчиной мне уже ничего не страшно.

– Пи-и-и… пи-пи-пи…

Что?

Ох ты ж господи! Маяк!

На осознание того, что пищит именно лекарский маяк и меня ждут внизу, потребовалось всего несколько мгновений. Торопливо поправив халат и косынку, спустя всего двадцать секунд я уже стояла в коридоре первого этажа и во все глаза смотрела, как в лазарет одного за другим заносят троих окровавленных мужчин человеческой расы.

– Виктория! За дело! – Прикрикнув и выведя меня из некоторого ступора, Добринд уже вовсю командовал сослуживцами тех, кому сегодня не посчастливилось. Кто-то заносил и устраивал пострадавших на кушетках (самого тяжелого сразу положили на операционный стол), кто-то скупо докладывал о том, с каким противником пришлось сегодня столкнуться, а представительный демон, судя по нашивкам – командир отряда, раздавал указания остальным незанятым и контролировал обстановку.

Кстати, не зря – совсем юный парнишка-маг, и так выглядевший не очень хорошо, вдруг пошатнулся и, если бы не демон, рухнул бы прямо к моим ногам.

– Истощение, – недовольно констатировал командир отряда и проворно переместил обморочного на свободную кушетку, зачем-то поманив пальцем и меня. – Вы магичка?

– Немного. Я практикант. – Не собираясь проявлять инициативу, потому что могла еще больше навредить по незнанию, я обернулась к целителю. – Добринд, у мага истощение, есть что-нибудь?

– Да, там… – Махнув рукой на стеллажи, занимающие всю дальнюю стену операционной, гном, моющий руки и надевающий стерильные перчатки, в то время как один из добровольных помощников срывал с первого пациента остатки одежды, прикрыл глаза и по памяти уточнил: – Третья полка сверху, зеленые круглые склянки. По капле на килограмм, разведи в стакане воды, и потом пусть его отправят наверх, отсыпаться, чтобы не мешал.

– Хорошо. – Я еще слушала и кивала, а ноги уже шли к указанной полке, глаза искали стакан и воду, а пальцы откручивали крышку.

И вот всего через пару минут насильно споив обморочному магу лекарство и с милой улыбкой попросив капитана позаботиться о товарище, я торопливо вернулась к гному, уже разложившему инструменты и начавшему осмотр.

Пациент, судя по бледному виду, потерял довольно много крови, а переломанные в кашу ноги не внушали оптимизма, как, впрочем, и вспоротые кожа и мышцы на руках, где в иных местах проглядывали кости. Но если руки можно было зашить и обложить биогелем, то ноги…

– Ампутация?

– Ампутация, – кивнул гном и недовольно поджал губы. – Будешь помогать останавливать кровь и контролировать ритм сердца. Приступим…

Операция длилась около двух часов: мы отрезали, чистили, сращивали и зашивали. Главным действующим лицом был несравненный дядько – он оперировал с такой виртуозной непосредственностью, что я могла лишь восхищенно вздыхать и четко выполнять его команды.

Анестезия? Да, конечно!

Пульс? В норме.

Дыхание? Чистое!

Скальпель-пилу-щипцы-тампон-иглу-биогель? Без проблем!

– Как насчет магии? – Мы уже заканчивали, когда Добринд глянул на меня несколько устало.