Читаем без скачивания Ларец Марии Медичи - Еремей Парнов

– Благодарю. Польщен, – слегка наклонил голову Данелия. – Но вернемся к нашим баранам, то есть к питонам… При каких обстоятельствах исчез питон? Кстати, какой он породы?

– Сетчатый.

– Ага! Прекрасно! Значит, ретикулатус.

– Вот как по-латыни будет, не поручусь. Забыл. Вроде бы как вы сказали… А по-нашему – сетчатый. Это точно.

– Он и есть ретикулатус, – заверил Данелия. – Так расскажите же мне все, как было. И не стесняйтесь подробностей. Они бывают очень нужны.

– Значит, так… – Минаев покосился на последнюю бутылку, но взять не решился. – Это было во вторник, на прошлой неделе. Приходит ко мне администратор и говорит: «Не согласишься ли, Оня (я то есть), принять участие в выездной программе?» Я отвечаю: «Всегда, мол, готов, лишняя двадцатка не помешает. Только чтобы не очень далеко. Далеко не поеду. Завтра выступать, говорю, дальняя поездка себе дороже обойдется. Володька тряски не переносит. Целый день потом шипит и на хвост вставать не желает…»

– Простите мое невежество, – робко прервал артиста Данелия. – Но мне бы хотелось знать, с какой целью питон на хвост у вас становится?

– Но позвольте… Это же номер такой! Вы что, в цирке не бывали? – Минаев посмотрел на следователя так, словно перед ним сидел живой марсианин или по меньшей мере бушмен из пустыни Калахари.

– Бывал, бывал! – Данелия обиженно поморщился. – Ну, конечно же, бывал!.. И вас сколько раз вместе с Володей видел, восхищался всегда… Но сейчас, видите ли, особый случай. Я как бы – вы должны меня понять – официальное лицо. Так забудьте на миг, что перед вами сидит ваш горячий поклонник, и не удивляйтесь кажущейся наивности моих вопросов. Это нужно для пользы дела.

– Да? – скептически прищурил глаза Минаев. – Тогда ладно… Спрашивайте, что хотите.

– Благодарю. Вот вы и расскажите мне суть вашего знаменитого номера.

– Номер действительно знаменитый… – Минаев глубоко вздохнул, и стало видно, как под олимпийским костюмом горделиво налились могучие мышцы.

«Здоровый парень все-таки! – уважительно подумал Данелия. – Невзирая на возраст. Иначе разве с удавом совладаешь?»

– Номер, вы это правильно заметили, мировой! Никто такого с шестиметровым питоном не достигал!

– Шесть метров?!

– Именно… Где я теперь другого достану? В Индии, между прочим, питоны стоят по сорок рупий за ярд. Да пока выучишь, сколько времени пройдет! А есть-пить мне надо? Детей кормить?

– Не волнуйтесь, Онуфрий Павлович. Мы приложим все усилия, чтобы отыскать его. Никуда он не денется. Не волнуйтесь. Питон, знаете ли, не иголка и не человек. Его найти легче.

– Вы уж постарайтесь. – Минаев просительно втянул голову в плечи. – С песчаным удавчиком или там полозом уральским не та работа. Не тот коленкор! И на зрителя меньшее впечатление производит. Знаете, сколько я ежедневно теряю?

– Не волнуйтесь! – Данелия едва только не скомандовал, но тут же, чтобы отвлечь артиста от горестных подсчетов, мягко переключил разговор на более оптимистическую тему: – Выдающееся достижение советского цирка обязывает нас как можно быстрее найти замечательного питона.

– Спасибо вам! – растрогался артист. – Спасибо! Я ведь правду говорю, что никто в мире не может сейчас показать пляшущего питона. Я же знаю! Каждый сезон на гастроли за рубеж ездим… Да, только Колька Ванашный мог поставить большого питона на хвост.

– Как вы сказали? Ванашный? Кто он?

– Не слыхали? – удивился артист. – Впрочем, его мало кто теперь помнит. А до войны очень известен был.

Правда, только среди своих, среди нас, артистов, значит. Публика его только-только стала принимать, а тут война. Не довелось ему славы настоящей изведать. Вот и не помнят его потому… А ведь выдающийся дрессировщик был. Это я вам говорю!.. Только, хоть о мертвых плохо не говорят, мерзавец тоже… Ох, какой мерзавец! Как он зверей избивал! Душа кровью обливалась глядеть на его безобразия. И к людям такой же беспощадный был, к жене даже. Глаза белые-белые, и зубы друг о друга от бешенства клацают мелко-мелко. Да… Номер с пляшущим питоном я у него перенял. Его разработка. Только я с Володькой по-человечески обращался, ласково, а он своего питона, по кличке Наг, полосовал за милую душу. Вы представляете, до чего надо змею довести, чтобы она при одном виде укротителя, что твоя струна, дрожала?! Он и на хвост-то Нага этого битьем поднял. От боли ведь не то, что на хвосте – на голове извиваться станешь…

– Вы говорите, он умер, этот Ванашный?

– Без вести пропал в первые месяцы войны… Был слух, что к немцам перебежал, только никто толком ничего не знал. Одним словом, не вернулся с войны человек, и все… Я-то всю войну прошел аж до самого Будапешта… Между прочим, в доме отдыха этом самом – будь он трижды неладен! – однополчанина встретил. Он не то горняк, не то металлург с Горловки. Отдыхать приехал с женой. Вместо руки черный протез…

– В этом доме отдыха и пропал ваш питон?

– Именно. Только не пропал он. Украли его.

– Почему вы так думаете?

– Сам он от меня никуда не уйдет! Это точно. Только шаги заслышит – так уже свистит от радости. Я же его молоком из соски кормил! Сам цыплят ему жарил!

– Любит жареных цыплят?

– Еще как!

– А кроликов или, может, кошек?

– Ест и кроликов, но неохотно, а как насчет кошек – не знаю…

– Кто же мог насильно унести из клетки такую могучую и, главное, столь привязанную к вам змею?

– Ума не приложу… Он, вообще-то, у меня смирный и к человеку очень ласковый. Зла-то он в жизни немного видел. Понимаете? Пойман был еще молодым и сразу в хорошие руки попал.

– К вам?

– Нет, сперва к Осипу Осиповичу, учителю моему… Какой души человек был! Вот он-то настоящий заклинатель! Я только дрессировщик, а он всамделишный заклинатель змей. В Индии специальную школу прошел, в Персии у дервишей учился. Еще до революции, конечно. Уж он-то змей понимал! И они его понимали. Королевскую кобру на шею вешал, с зеленой мамбой мячиком жонглировал! Да, это человек был!.. Володька мне от него достался, по завещанию… За неделю до смерти отказал, как чувствовал…

– От чего же он умер?

– От чего все заклинатели умирают! От змеи. Каждый знает, что рано или поздно встретится ему та самая змея…

– Та самая?

– Да. Которая предназначена… Тут ни опыт не поможет, ни сноровка, никакие травки тайные и секреты индийские от этой змеи не спасут.

– И даже сыворотка «антигюрза»?

– Какая там «антигюрза»! – усмехнулся Минаев. – Против минутки любая сыворотка бессильна. Даже бразильская из Буатанана.

– Что же это за минутка такая? – невольно полюбопытствовал Данелия, хотя совсем не стремился придать беседе столь узкопрофессиональный характер. Кроме питона Володьки, никакие другие змеи его не интересовали. Но кто удержится от любопытства, услышав о змее-минутке?

– Вот такая крохотулька! – Артист по-рыбацки отмерил руками средней величины плотву. – В мизинец толщиной. Если укусит, пиши пропало – жизни тебе осталось всего минута. Потому и зовут ее так.

– Где же подстерегла она Осипа Осиповича? Он что, номер с ней готовил?

– Как же – номер!.. Публике что минутка, что желтопузик – издали не видно. В Ташкент он ездил, в серпентарий, за кобрами. Туда как раз новая партия змей поступила из-за границы. А минутка эта вроде бы контрабандой прибыла. Одним словом, случайно она заползла и притаилась себе тихонько в одном из ящиков. Тут уж ничего не попишешь, если это твоя змея. Она тебя всегда найдет. В палец укусила она Осипа Осиповича…

– И вы верите в такое предназначение? Разве на месте Осипа Осиповича не мог быть кто-нибудь другой?

– Мог. Для обычного человека ведь своей змеи нет. В это никто не верит. Зато каждому заклинателю такая змея судьбой предназначена. Это как профессиональная болезнь, что ли… Все ведь, кого я знал, от укуса умерли.

– И немудрено!.. Они же постоянно общались со змеями! Разве можно застраховаться от оплошности? Вот и выходит, что рано или поздно… Просто по теории вероятности.

– А я вам о чем толкую? На каждого заклинателя – своя змея!

– Ах, если в этом смысле…

– В каком же еще? Так что я Володьку от Осипа Осиповича унаследовал. Ядовитых змей он другим отказал, я только с удавами работаю. Боюсь потому как. Нет у меня чутья на ядовитых. Не понимаю я их.

– И слава Богу! Дольше проживете! – Данелия похлопал артиста по колену. – Вы, значит, уверены, что питона украли. Кто именно, по-вашему, мог это сделать?

– Если б я знал!

– А все же! Может быть, вы подозреваете кого-то из знакомых? Или чье-нибудь поведение во время концерта в доме отдыха показалось вам не совсем обычным?

– Нет, – вздохнул артист и развел руками. – Ничего такого сказать не могу. Из наших никто себе такого не позволит, а выступление прошло как обычно… Ну, аплодировали, дамочки вскрикивали, конечно, потом вопросы задавали… Как всегда.

– Не были ли чьи-то вопросы особенно навязчивыми, не показались ли они вам странными?