Бежать Кристине, конечно, было некуда, но эта мысль пришла ей в голову, пока она стояла, ожидая его.
– Уверяю, что бежать некуда, – сказал Джейми словно в ответ на ее мысли и, схватив за руку, вывел из комнаты. Вдвоем они стали спускаться вниз по лестнице.
В главном зале несколько человек спали перед камином. Рядом лежали собаки. Они подняли головы и завиляли хвостами, когда Джейми и Кристина проходили мимо.
Бодрствовал во всем замке только один человек, очевидно, охранявший сон остальных. Он сидел за столом и терпеливо вырезал что-то из дерева. Судя по всему, многие здесь любили заниматься резьбой по дереву. Он поднял голову, кивнул Джейми, обратив внимание на Кристину, и спокойно возобновил свое занятие. Если Джейми потребовалось тащить куда-то заложницу через весь замок, когда еще не начало светать, то, значит, так тому и быть.
Кристина и Джейми вышли во двор. На крепостной стене находились люди, но Джейми что-то им крикнул, и они больше не обращали на них внимания. Мост, ведущий в крепость, был поднят. Его опустят, только когда рассветет.
Джейми держал Кристину за запястье так крепко, что сопротивляться было бесполезно. Она поняла, что они направляются к часовне. Дверь в часовню была не заперта. Джейми снял со стены зажженный факел и, войдя внутрь, вставил его в специальную скобу на стене. Затем подвел Кристину к алтарю и заставил опуститься на колени.
– Вы верите в Бога, миледи? – спросил он, глядя на нее сверху вниз.
– А вы?
– Я задал вопрос вам, миледи.
– Какая разница, что я скажу? Когда я говорю правду, вы не желаете слушать!
– Можете ли вы поклясться мне перед Богом, что не беременны?
Кристина закрыла глаза и опустила голову:
– Могу поклясться перед лицом Господа, что я… что мысль об этом даже не приходила мне в голову до сегодняшней ночи!
Джейми присел рядом на корточки и, взяв Кристину за подбородок, посмотрел ей в глаза.
– Ладно, Кристина, этого достаточно. Но, клянусь, если ты попытаешься что-нибудь сделать с собой или с ребенком, я найду твоего брата и убью его собственными руками, поняла?
Услышав такую угрозу, Кристина судорожно сглотнула:
– Мне никогда и в голову не приходило выброситься из окна или броситься с крепостной стены! С чего ты взял, что я могу посягнуть на собственную жизнь?
– Бывает, что женщины такое проделывают с собой. Поэтому запомни: если ты сделаешь что-либо подобное, я убью Стивена. Понятно?
В часовне было очень холодно, и Кристина очень скоро замерзла. Кроме того, ей было очень страшно. Христос смотрел на нее с распятия. Мраморные ангелы тоже, казалось, не спускали с нее глаз.
– Насколько я поняла, ты так же жесток к своему врагу, как любой англичанин.
– Я тебя предупредил и слов на ветер не бросаю.
– Будь по-твоему! Клянусь жизнью моего брата, что не имею намерения расставаться с жизнью. И если это смехотворное предположение окажется правдой, то клянусь жизнью своего брата, что ничего не сделаю с младенцем, если он у меня когда-нибудь будет.
Джейми поднялся и выпрямился во весь рост.
– Не забудь, что ты поклялась перед Богом, Кристина, – громоподобным голосом произнес он.
Она согласно закивала:
– Не забуду.
Он повернулся и взял из скобы факел. Она не двигалась и настороженно следила за каждым его движением.
– Идем, – приказал Джейми. – Здесь очень холодно.
Действительно холодно. Кристина промерзла настолько, что не чувствовала ни рук, ни ног. Джейми вернулся и, взяв ее за руку, поднял и потащил за собой. Во дворе под ногами потрескивал лед, затянувший лужи. Они снова прошли через зал и поднялись вверх по лестнице. Джейми распахнул дверь в комнату, и Кристина бросилась к огню, больше всего на свете желая одного – согреться.
Джейми не ушел. Она чувствовала его присутствие, хотя не слышала, как закрылась дверь. Мгновение спустя он уселся в кресло возле огня. Кристина поднялась, прошла мимо него, легла на кровать, поджав под себя ноги. Джейми, очевидно забыв о ее присутствии, продолжал смотреть в огонь.
Согревшись под одеялом, Кристина наконец уснула.
Ее разбудило чье-то прикосновение. Она испуганно вздрогнула.
– Успокойся, Кристина. Я всего лишь хочу снять с тебя плащ, чтобы ты не задохнулась.
Она почувствовала, что Джейми лежит рядом. Затухающий в камине огонь отбрасывал мягкие золотистые отблески на его плечи и грудь. Он приподнял ее, чтобы высвободить плащ. Кристина, полусонная и слишком уставшая, не сопротивлялась. Когда Джейми снял с нее плащ, она удовлетворенно вздохнула и снова приоткрыла глаза. Повернувшись к ней спиной, он лежал рядом. Его плащ и полотенце были брошены на пол рядом с кроватью. Она довольно долго лежала, боясь пошевелиться, потом усталость снова сморила ее. Усталость и холод. Незаметно для себя она прильнула к его спине.
Кристина лежала так довольно долго, пока не вздрогнула, выведенная из полудремотного состояния восклицанием – она была уверена, что это было какое-то ругательство, хотя на каком языке оно было произнесено, она не могла бы сказать. Джейми вдруг сильно обнял ее и придвинул к себе. Ее спина точно подходила к изгибам его тела. Руки его лежали на ее талии, подбородок покоился на макушке. Даже ее ступням нашлось тепленькое местечко, и они быстро согрелись, прижавшись к его ногам.
– Перестань трястись! – грубо сказал Джейми.
– Ты мне, конечно, не поверишь, но я делаю это не назло тебе!
Положив руку Кристине на живот, он подвинул ее еще ближе к себе. Она изо всех сил старалась не потревожить его. Теперь, наконец согревшись, она могла бы, наверное, заснуть.
Но не тут-то было. Ей не терпелось высмеять его самонадеянность, потому что никто, кроме нее самой, не может высказывать всякие предположения относительно ее состояния. Однако… слишком много ночей она провела без сна, вспоминая те минуты, когда они были вместе. Скоро ей останется жить этими воспоминаниями, а у него подобных эпизодов в жизни было и будет много. Он пообещал возвратить ее другому человеку – после того, как родится и будет отнят от материнской груди младенец, которого она якобы носит у себя под сердцем. Но ведь даже у заложницы есть гордость. Ах, хорошо бы заснуть, чтобы улеглась эта сумятица в душе!
Время шло.
Его рука больше не лежала на ее талии. Он держал в ладони ее грудь. Пальцы его нежно скользнули по ее округлости и потеребили сосок. Через несколько мгновений Кристина не выдержала и сама потянулась к Джейми. Она почувствовала его губы на своих губах, потом на своей груди. Его язык затеял невероятно возбуждающую игру с соском, прикрытым увлажнившейся тканью сорочки. Воспоминания заставили Кристину замереть в предвкушении, а ощущение сладкой боли где-то внизу живота становилось таким острым, что она чуть не вскрикнула. И все же, когда Джейми снова завладел ее губами, она, собрав все силы, изобразила безразличие.
