После того как решение о переходе в наступление на Украину было еще раз подтверждено, мне ничего не оставалось, как наилучшим образом его выполнить. Поэтому я обратился к Гитлеру с просьбой отказаться от ранее предполагаемого дробления моей танковой группы и приказать направить всю группу для выполнения новой задачи с тем, чтобы добиться быстрого успеха еще до наступления осени, ибо осенние дожди делают эту бездорожную страну непроходимой и движение танковых соединений будет парализовано. Мне было обещано, что моя просьба будет удовлетворена.
Было далеко за полночь, когда я возвратился на свою квартиру. Еще в тот же день 23 августа ОКХ отдало группе армий “Центр” приказ “уничтожить крупные силы 5-й армии русских и оказать содействие группе армий “Юг”, способствуя ее скорейшему переходу через Днепр. Для этого необходимо создать ударную группу, по возможности под командованием генерал-полковника Гудериана, которая своим правым флангом должна ударить в направлении на Чернигов”. Об этом приказе мне ничего не было известно в тот день, когда я докладывал Гитлеру. Генерал-полковник Гальдер также ничего не сделал для того, чтобы как-нибудь сообщить мне об этом приказе в течение дня 23 августа.
Утром 24 августа я отправился к начальнику генерального штаба и доложил ему о том, что мои попытки переубедить Гитлера потерпели неудачу. Я был уверен, что не очень сильно удивлю Гальдера своим сообщением, [273] однако был чрезвычайно поражен, когда это сообщение вызвало у него нервную вспышку и он обрушился на меня с рядом совершенно необоснованных обвинений. Только повышенным нервным состоянием Гальдера можно объяснить его разговор по телефону обо мне с командованием группы армий “Центр”, а также совершенно неверные утверждения офицеров штаба этой группы, появившиеся в их послевоенных статьях. Особенно Гальдер был раздражен моим стремлением предпринять новую операцию с самого начала крупными силами. Он совершенно не понимал этих моих стремлений и впоследствии пытался оказать им противодействие.
Мы расстались, не достигнув взаимопонимания. Я вылетел обратно в свою танковую группу, получив приказ выступить 25 августа на Украину.
24 августа 24-й танковый корпус овладел Новозыбковом; противник был отброшен на линию Унеча, Стародуб.
Сражение за Киев
Приказ Гитлера от 21 августа, послуживший отправным пунктом для проведения предстоящих операций, в основном гласил:
“Предложение ОКХ от 18 августа о развитии операций в направлении на Москву не соответствует моим планам. Приказываю:
1. Важнейшей целью до наступления зимы считать не захват Москвы, а захват Крыма, индустриального и угольного района Донбасса и лишение русских доступа к кавказской нефти; на севере важнейшей целью считать блокирование Ленинграда и соединение с финнами.
2. Исключительно благоприятная оперативная обстановка, которая сложилась благодаря достижению нами линии Гомель, Почеп, должна быть использована [274] для того, чтобы немедленно предпринять операцию” которая должна быть осуществлена смежными флангами групп армий “Юг” и “Центр”. Целью этой операции должно явиться не простое вытеснение 5-й армии русских за линию Днепра только силами нашей 6-й армии, а полное уничтожение противника до того, как он достигнет линии р. Десна, Конотоп, р. Суда. Это даст возможность группе армий “Юг” занять плацдарм на восточном берегу Днепра в районе среднего течения, а своим левым флангом во взаимодействии с группой армий “Центр” развить наступление на Ростов, Харьков.
3. Группа армий “Центр” должна, не считаясь с дальнейшими планами, выделить для осуществления указанной операции столько сил, сколько потребуется для уничтожения 5-й армии русских, оставляя себе небольшие силы, необходимые для отражения атак противника на центральном участке фронта.
4. Овладеть Крымским полуостровом, который имеет первостепенное значение для беспрепятственного вывоза нами нефти из Румынии...”
Этот приказ, точный текст которого мне еще не был известен во время моего доклада 23 августа, послужил основанием для тех указаний, которые были даны моей танковой группе со стороны ОКХ и командования группы армий “Центр”. Наиболее горькое разочарование вызвал у меня вывод 46-го танкового корпуса из состава моей танковой группы. Несмотря на обещание, данное мне Гитлером, командование группы армий решило оставить этот корпус в резерве 4-й армии, сосредоточив его в районе Рославля и Смоленска. Мне пришлось выступить в. новый поход, имея лишь два корпуса – 24-й и 47-й, силы которых с самого начала были признаны мною недостаточными. Мой протест против этого решения был оставлен командованием группы армий без внимания.
В качестве первоначальной цели наступления мне был указан Конотоп. Все остальные указания [275] относительно установления взаимодействия с группой “Юг” оставались в силе.
Учитывая группировку сил моей танковой группы на тот период, мне ничего другого не осталось сделать, как поставить задачу перед 24-м танковым корпусом, который уже находился в районе Унечи, снова прорваться через фронт русских и одновременно обеспечивать наш правый фланг от угрозы противника, отходящего из района Гомеля на восток, 47-му танковому корпусу была поставлена задача силами 17-й танковой дивизии – единственной дивизии, которую корпус имел возможность немедленно ввести в бой, – обеспечить левый фланг танковой группы посредством перехода в наступление против крупных сил русских, расположенных по восточному берегу р. Судость южнее Почепа. Сама р. Судость в сухое время года не представляла собой какого-либо серьезного препятствия.
29-я мотодивизия уже в это время занимала по р. Десна и верхнему течению р. Судость оборону протяжением в 80 км. Восточнее Стародуба противник еще располагался по западному берегу р. Судость, на фланге 24-го танкового корпуса. После того как 29-я мотодивизия была сменена пехотной дивизией, протяженность нашего фланга от Почепа до первоначальной цели наступления – Конотопа составила 180 км; только отсюда начиналась основная операция, а следовательно, и основная угроза. Сведения о силах противника на левом фланге имелись чрезвычайно отрывочные. Во всяком случае, следовало считаться с тем, что силы 47-го танкового корпуса будут полностью заняты выполнением задачи по обеспечению нашего фланга. Боеспособность 24-го танкового корпуса, предназначенного для действий в качестве ударной силы, была в значительной степени ослаблена тем, что он должен был приступить к выполнению новой задачи, так и не получив времени для отдыха и пополнения после участия в исключительно тяжелых боях и совершения утомительного марша. [276]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
