произошло и в Виргинии, только чуть позже.
В Виргинии с 1662 года существовал обычай платить священнику табаком. Наличности не хватало, а табак был дорогим товаром.
Проблема заключалась в том, что стоимость табака колебалась. Хотя, как правило, его цена равнялась двум пенсам за фунт, выпало несколько неудачных лет, когда урожай табака был плохим из-за засухи и цена фунта табака поднялась до шести пенсов. Это означало, что если священники получат свое обычное количество табака (17 000 фунтов, то есть почти 8 тонн, за год), их доход, по существу, увеличится втрое.
Законодательный орган Виргинии — палата свободных граждан — который контролировали табачные плантаторы, отказался от платы табаком в 1755 году и вместо нее установил денежную выплату из расчета два пенса за фунт. Против этого священничество, естественно, возражало — и обратилось с жалобой в британское правительство. 10 августа 1759 года, пока королем был еще Георг II, британское правительство аннулировало виргинский закон и восстановило выплаты в виде табака.
Виргинцы игнорировали британское решение, и в конце концов некий священник ближе к концу 1763 года подал иск в виргинский суд. Это дело было названо «случай пастора».
Против священника и в защиту закона, принятого палатой свободных граждан, выступал Патрик Генри (род. в графстве[38] Гановер, Виргиния, 20 мая 1736 года), сын шотландского иммигранта. Он получил очень плохое образование и не смог стать ни лавочником, ни фермером. Только когда он занялся юриспруденцией, он нашел себя, оказавшись прекрасным оратором.
В речи против иска священника, произнесенной 1 декабря 1763 года, Генри не рассматривал, был ли закон, принятый палатой свободных граждан, мудрым или глупым, гуманным или жестоким. Он поставил вопрос о том, может ли британское правительство по собственному произволу отменять закон, принятый палатой свободных граждан. Генри заявлял, что оно не имеет такого права, что, опять-таки, это бесцеремонное действие британских властей нарушает «естественное право» и потому не имеет под собой силы.
Красноречие Генри настолько тронуло присяжных, что священник в качестве компенсации получил всего один пенс.
Мыслящим людям того времени идея «естественного права» казалась очень привлекательной.
За сто лет до этого великий английский ученый Исаак Ньютон сформулировал законы движения и всемирного тяготения и показал, как с помощью этих законов можно описать устройство вселенной. Эти законы имели очень простую формулировку и легко интерпретировались.
Это породило характерный для эпохи Просвещения энтузиазм, когда многие с чрезмерным оптимизмом полагали, что во вселенной все можно свести к законам, которые окажутся такими же всеобщими, действенными и просто формулирующимися, как и закон Ньютона. Некоторые считали, что обществом также управляют такие законы, столь же естественные и неизбежные, как и законы движения, — и правительства нарушать эти законы не могут.
Наиболее открыто и красноречиво говорил о таком существующем в обществе «естественном праве» франко-швейцарский писатель, которого звали Жан-Жак Руссо, который в то время пользовался огромным влиянием на мыслящих людей Европы и Америки. В 1762 году он опубликовал свою книгу «Общественный договор», в которой утверждал, что правительства создаются с согласия тех, кем они правят, для того, чтобы достичь неких желаемых целей более эффективно, нежели это возможно было бы сделать без правительства. Всякий раз, когда некое правительство по какой бы то ни было причине неспособно достичь этих желаемых целей или не хочет этого делать, оно нарушает свой договор. И тогда управляемые вправе реорганизовать или заменить правительство.
Именно это имели в виду такие люди, как Отис и Генри, но король Британии и его парламент, не ведая об учении Руссо, продолжали идти своим путем.
Закон о гербовом сборе
Словно в ответ на растущие признаки недовольства колоний британское правительство разместило там свои войска на постоянной основе.
До войны с французами и индейцами, когда колониям не давали покоя индейцы, голландцы, испанцы и французы, британских войск в этих местах не было. И вот теперь, когда все опасности были позади, после заключения Парижского договора парламент проголосовал за размещение в колониях постоянного формирования из 10 000 британских солдат.
Это было явно больше необходимого — и больше того, о чем просили британские генералы, находившиеся в Америке. Больше того: британских солдат размещали не на фронтире, где еще можно было бы говорить об их необходимости на случай восстаний индейцев или набегов испанцев. Ничего подобного! Их расквартировали в наиболее крупных и благоустроенных городах.
Американцы могли возражать — и делали это вполне убедительно, — говоря, что солдат перевели в Америку для того, чтобы дать работу армейским офицерам, которых в противном случае по завершении войны пришлось бы отправить в отставку с половинным жалованьем. Разместили же эти отряды так, чтобы их можно было использовать против недовольных американцев, а отнюдь не против каких-то врагов Великобритании.
Британское правительство осталось глухо к этим жалобам. В метрополии были проблемы, которые казались гораздо более серьезными: проблемы финансовые.
В апреле 1763 года премьер-министром стал Джордж Гренвиль, перед которым встала неразрешимая задача. Британский государственный долг в результате войны с Францией достиг 136 миллионов фунтов. Для тех дней это была громадная сумма, и к тому же правительственные расходы также возросли.
Совершенно необходимо было ввести новые налоги, но эта мера всегда бывает крайне непопулярной. Попытки Гренвиля ввести тот или иной налог неизменно блокировал неумолимо настроенный парламент (при поддержке столь же неумолимо настроенного населения Британии).
Наконец, отчаявшемуся Гренвилю пришло в голову разместить налоги в колониях. В конце концов государственный долг образовался в результате войны, которая во многом велась в интересах колоний, — и именно с их порога убрали угрожавших им французов. Кроме того, во время войны американцы процветали и богатели во многом благодаря контрабанде, которая приносила им прибыли в ущерб британцам.
Тогда почему бы американцам теперь не поучаствовать в компенсации военных расходов? В 1764 году Гренвиль провел через парламент Закон о сахаре, который повысил пошлины на сахар, вино, кофе и ткани. Это были косвенные налоги: их платили импортеры, которые затем перекладывали свои расходы на потребителя. Однако, несмотря на все усилия британцев, такие косвенные налоги собирались с большим трудом, а контрабанда продолжала создавать огромный разрыв между теми суммами, которые должны были бы поступать, и теми, которые удавалось получать в реальности.
Гренвиль также принял законы, запрещавшие колониям выпускать бумажные деньги. Бумажные деньги в целом стоили меньше своего номинала в золоте. Из-за этого должникам было выгодно выплачивать долги бумажными деньгами. Поскольку в целом американцы были должниками британцев, бумажные деньги были выгодны колониям и невыгодны британским торговцам.
Однако этого было явно мало. Необходимо было нечто иное
