угорелые. А мне этих жалко.
— Им спать не пора? — Интересуюсь, кивая на мальчишек и принимая новый бокал.
— Только если вы отправитесь почивать, ваше высочество, — ответила Ивета с доброй улыбкой. — В ином случае мы обязаны находиться при вас. Таковы порядки.
Киваю, но всё же чувствую, что никого так не опекают, как меня.
Пробую вино. Сухое, красное. Терпкое, отдаёт самогонкой. Вроде ничего особенного, но что–то в нём есть. Надеюсь, почуял не яд.
Улыбаюсь себе под нос, обращая взор обратно в зал.
И сразу замечаю покрупневшую в разы за счёт пышности платья Екатерину Строганову в сопровождении графа Киселёва в парадной флотской форме белого цвета. Вот это я понимаю, молодец. Идут в сторону трона, несколько взмыленные, похоже, танцевали. Или опоздали.
С ними плетутся всего два слуги. Графским родам, похоже, поменьше положено.
Отца Екатерины, замкомандующего Тихоокеанским флотом адмирала Строганова, не увидел с ними. И думаю, что он не смог себе позволить отлучиться из Владивостока почти на месяц, если учитывать, что добраться сюда не мехаводу можно только поездом или дирижаблем, второе лишь ненамного быстрее за счёт прямого пути. При том, что японцы спят и видят наше ослабление, чтоб атаковать, он принял верное решение.
Так загляделся на пару, что не сразу заметил мечущуюся в фуршетной зоне знакомую французскую маркизу! Там же неподалёку и Магдалина в окружении нескольких дамочек среднего возраста устроилась, вино игристое глушит. И не просто, а чётко на меня смотрит вот уже какое–то время.
— Вот, чёрт! — Отскакиваю от перил, скрываясь из виду.
Хмель поддаёт сумасбродности и даже веселья.
— Что–то не так, ваше высочество? — Подскакивает встревоженная Ивета, которая успела поставить поднос на столик в зоне отдыха.
— Да там сватаются французы, — признался, видя в этом лишь иронию. — Не знаю, как извернуться, чтоб не обидеть девочку. А всего–то станцевал вальс.
— Должна предупредить, ваше высочество, — начала женщина неуверенно, доливая мне ещё вина в бокал прямо на весу. — О вашем семейном положении у меня расспросили ещё трое иностранных господ, помимо маркизы Раймунд.
Тяжело вздохнул. Как взбесились.
Только подумал, что пора сматывать удочки, на горизонте балконного перехода возник посол Испании со своей дочкой. И взглядом уже поймали они меня оба.
Тут же кивнула Ивета, указывая за спину, и прошептала губами:
Раймунд! Быстро же она.
Получается, зажали на балконном переходе. Хотя можно прошмыгнуть в ближайший проём на лестницу, проявив невежество.
Но я решаюсь на знакомство с испанским послом Луисом Поло де Бернабе, устремляясь им навстречу. Потому что чувствую, их беды мне ближе, чем всё это.
По грустной улыбке мужчины всё становится понятно. Этот праздник он отбывает с одной единственной целью. Помочь своей стране.
Даниэла в салатовом платье с колье из изумрудов делает сдержанный реверанс, на меня теперь не глядя. Но так по крайней, можно отметить насколько длинные у неё ресницы. И вспомнить, как она обворожительна, когда недовольна.
После обоюдного приветствия мы усаживаемся на ближайший столик у стены. Окон здесь нет, впервые об этом подумал. Их вообще нет в зале приёмов, как предусмотрительно. Зато в оконных проёмах, выполняющих чисто символическую роль, обосновались различные картины преимущественно светлых тонов.
У нашего столика пейзаж с морским берегом из окошка выглядывает, куда Даниэла и смотрит, лишь бы не на меня. Зато мимо прошедшая маркиза Раймунд глазами меня растерзала многозначительно. В ответ я лишь только едва заметно кивнул. Луис ей тоже кивнул, но они, похоже, уже здоровались.
Не успеваю и глазом моргнуть, под непрекращающуюся музыку оркестра нанесли яств и напитков, выставив в центре подаренную бутылку вина.
Приходится говорить уже мне:
— Угощайтесь, господин Луис. Леди Даниэла?
Испанка, похоже, не переменилась в своём отношении ко мне. Но отцу всё рассказала, раз тот сделал такой жест с подарком.
Ивета учтиво разливает напитки, отогнав двоих лакеев, прикреплённых к испанцам. Но и со своей командой вскоре отступает от стола, чтобы не слушать наших бесед.
Немного светских разговоров о чудесной погоде, красоте города, острова и бала, и посол переходит к делу, лишь скромно пригубив своего вина.
— Андрей Константинович, мне очень неловко вас об этом просить. Но я уже не знаю к кому обратиться, чтобы добиться встречи с министром торговли и промышленности господином Шаховским Николаем Всеволодовичем. Вопросы, которые хочу обсудить, напрямую связаны с благополучием моей страны. Испания готова на любые уступки лишь бы сдвинуть с мёртвой точки…
Минут пятнадцать он распинается, рассказывая суть проблемы и пути её решения с очень выгодными для Российской империи условиями. А затем к нашему столу подходит бравый светленький гусар в красном доломане, здоровается с нами и сердечно просит Даниэлу отлучиться с ним на танец.
Девушка с удовольствием покидает наш стол, так и не притронувшись к вину.
— Славный офицер, — прокомментировал Луис, провожая взглядом дочь. — Они познакомились в администрации ещё неделю назад и, кажется, влюбились друг в друга. Не думал, что у него получится пробиться на бал в таком чине. Но сердце порой заставляет совершать подвиги. В большем, в меньшем, не важно.
— Простите, господин Луис, я попробую помочь вам, если успею, — вернулся к наболевшей теме.
— Я уже признателен вам, ваше высочество. Что хотя бы выслушали. И во взгляде понимание, а не отстранённость.
Надо отметить, что посол свободно говорит на русском языке, как на родном. Если бы не отличительная внешность, можно принять за своего.
— К сожалению, я не силён в политике, — признаюсь. — И не уверен, что со мной кто–то станет считаться из чиновников.
— Но вы вхожи к Анастасии Николаевне, это весомо.
Это он нашу сцену углядел, похоже.
— Только если через неё, — согласился и дальше уже о другом. — Мне, как боевому офицеру, уже не раз столкнувшемуся с оргалидами, хотелось бы знать, каково ваше военное положение. Линия фронта, рубежи.
У посла
