Как бы ни относиться к отдельным аспектам полученных данных, можно согласиться с их авторами, что они свидетельствуют об отсутствии разрыва в познавательных способностях человека и человекообразных обезьян. Тем самым основательно подтверждается выдвинутое Ч. Дарвином представление о том, что разница между психикой человека и высших животных, как бы велика она ни была, это разница в степени, а не в качестве.
* * *
В этой книге мы попытались собрать, представить и обсудить доказательства того, что языковое поведение антропоидов действительно обладает зачатками многих качеств языка человека. При этом мы старались не преувеличивать сходство и не забывать о различиях. Перечислим важнейшие положения: человекообразные обезьяны обладают способностью воспринимать и продуцировать «слова», которые могут быть реализованы в разной форме. В основе таких «слов» лежит обобщенное представление о классе соответствующих объектов и действий, которое позволяет использовать их в разнообразных ситуациях, в том числе совершенно новых, употреблять в переносном смысле, в качестве шутливых и бранных выражений. Все это отвечает важнейшему свойству языка (по Выготскому): обобщение и значение слова суть синонимы; они демонстрируют способность к преднамеренной передаче информации, в том числе к «высказываниям» об отсутствующих объектах и, в ограниченной степени, о событиях прошлого и будущего; они могут поддерживать друг с другом и с человеком активные диалоги, включающие обмен ролями адресанта и адресата, в которых высказывание одного участника обусловливает ответ другого; они понимают синтаксическую структуру речи (влияние порядка слов на смысл высказывания); они различают звучащие слова и понимают, что различные комбинации одних и тех же фонем имеют разный смысл; они могут (при определенных условиях воспитания) воспринимать устную речь и понимать ее синтаксис на уровне двухлетнего ребенка.
Этот список можно продолжить, но напомним, что разница в «степени» вербального поведения антропоидов и языка человека весьма велика: словарь обезьян (как бы ни преувеличивали его объем) ограничен по сравнению со словарем ребенка даже трех лет, а продуктивность языка (по Ч. Хоккету) проявляется только как тенденция; свойство перемещаемости развито не настолько, чтобы появились уверенные основания считать, что обезьяны действительно могут подробно «высказываться» о событиях отдаленного прошлого и о планах на будущее; собственные «высказывания» шимпанзе в подавляющем большинстве случаев ограничиваются двумя-тремя «словами», что, впрочем, характерно и для двухлетних детей; понимание синтаксиса также находится у обезьян на самой ранней ступени развития, хотя и сопоставимо с характерным для двухлетнего ребенка.
Такова объективная (как мы надеемся) характеристика возможностей «говорящих» обезьян. Ее можно расценивать как доказательство того, что антропоиды ближе к человеку, чем к остальным приматам. По образному выражению известного антрополога Э. Бейтс, «Берлинская стена пала, и это была стена, которая отделяет шимпанзе от человека» (цит. по SAVAGE-RUMBAUGH, LEWIN 1994/2003, с. 178). Приведем и слова Дж. Гудолл из ее предисловия к книге Р. Футса «Next of Kin»: «Конечно, человек уникален, но мы не так сильно отличаемся от остальных, как привыкли думать. Мы не высимся в сиянии на одинокой вершине, отделенные от остального животного царства непреодолимой пропастью. Шимпанзе, особенно обученные человеческому языку, помогают нам перебросить мост через эту воображаемую пропасть. Это заставляет нас по-новому относиться не только к шимпанзе, но и ко всем остальным удивительным животным, с которыми мы — human animals — сосуществуем на этой планете» (FOUTS, MILLS 1997/2002, с. 2).
В этой книге мы намеренно не касались дискуссий о происхождении и природе языка человека, которые не утихают среди лингвистов. Приведем лишь точку зрения Т. В. Черниговской (2003), высказанную ею в статье «Язык и мозг: прав ли Дарвин»: «Исследование языковых возможностей высших обезьян также является ареной очень оживленных дискуссий. Сторонники существования у человека врожденных языковых символических правил и генетически обусловленной специфики человеческого языка как системы не могут согласиться с трактовкой эмпирических данных в русле лингвистических навыков, приобретенных в процессе специального обучения. Наиболее резкая критика сводится к антропоморфности подхода, к вчитыванию, приписыванию поведению приматов свойственных только людям особенностей оперирования языком». Как считает Т. В. Черниговская, «этот спор трудно разрешим все по тем же понятным теперь причинам: участники вынуждены выбирать из полярных точек зрения, тогда как речь идет о континууме: некие зачатки синтаксиса в языковых попытках приматов отрицать трудно» (курсив наш. — З. З., А. С.). По ее мнению, «стоит ли держаться за центризм синтаксиса? Если мы живем в мире концептов, стоит ли по-прежнему быть в плену бинарного способа мышления с необходимостью выбирать между полярными взглядами: мутация или отбор? модулярность или нейронная сеть? Ведь и сам Дарвин не отрицал роли случайных событий (мутаций) в эволюции» (с. 159).
Есть, однако, и гораздо более сдержанные оценки. Так, Е. Н. Панов (2005, с. 465) считает, что «у нас нет оснований отказываться от веками складывавшихся представлений об уникальности человека как биологического вида и как первого создателя и носителя материальной культуры на Земле». Обсуждая вопрос о том, увенчались ли успехом поиски «недостающего звена» между интеллектом человека и его предков — высших приматов, он пишет, что «действительно обнаружен вход на мостик, разделяющий эти два микрокосма и ведущий из глубины тысячелетий к тому рубежу, когда люди начали становиться тем, что они есть сегодня. Но, увы, большая часть этого моста не сохранилась, и его обломки никогда не будут найдены» (там же, с. 398).
Мы же ограничимся осторожным, но зато вполне объективным выводом о том, что открытие этого уровня когнитивных способностей животных подтверждает гипотезу Л. А. Орбели о наличии переходного этапа между первой и второй сигнальной системой и позволяет уточнить грань между психикой человека и животных. Оно свидетельствует, что и речь — эта высшая когнитивная функция человека — имеет биологические предпосылки. Тем не менее, даже у наиболее высокоорганизованных животных — шимпанзе, уровень овладения простейшим вариантом человеческого языка не превышает способностей 2–21/2-летнего ребенка.
Благодарности
Мы хотим искренне поблагодарить наших друзей и коллег по кафедре высшей нервной деятельности биологического факультета МГУ, помогавшим нам в нашей экспериментальной работе.
Приносим глубокую благодарность руководителям Московского этологического семинара — А. А. Захарову и Е. А. Гороховской, неоднократно предоставлявшим нам возможность обсудить проблемы мышления и языков-посредников у животных с широким кругом заинтересованных и квалифицированных слушателей, которым мы также выражаем признательность.
Мы благодарим М. Л. Бутовскую за возможность принять участие в организованных ею школах по этологии человека, за плодотворные дискуссии и ценные консультации.
Мы благодарим А. Гордона и О. Смакову за возможность представить наши данные столь обширной аудитории, как зрители передачи «Гордон».
Сердечно благодарим А. Д. Кошелева, которому принадлежит инициатива издания этой книги.
Мы глубоко признательны Б. А. Успенскому, Ю. Д. Апресяну, В. М. Живову и Л. А. Фирсову за ценные советы и замечания.
Самую горячую благодарность мы приносим нашему другу и коллеге И. И. Полетаевой, неизменно помогавшей нам во всех жизненных ситуациях и выполнившей научное редактирование рукописи.
Появление книги было бы невозможно без той помощи, которую Н. Ф. Еремин оказывал нам на всех этапах сбора материала и подготовки его к печати.
Благодарим Г. Г. Филиппову и Л. А. Фирсова, А. Пепперберг, Э. Визальберги, С. Сэвидж-Рамбо, У. Мюнтца, любезно предоставивших нам фотографии, а также А. И. Клюкину за разрешение использовать фотографии из фондов Дарвиновского музея.
Сердечно благодарим М. Н. Григорян за неформальное отношение к нашей рукописи и высокопрофессиональную работу над ней.
Наша работа проводилась при финансовой поддержке ряда фондов: РФФИ (гранты 95-04-11099-а, 97-04-62069-и и 98-04-48440-а; 01-04-48290; 04-04-48445), «Университеты России» (1992–1997 гг.), ISF JKE-100; «Фундаментальные проблемы естествознания и техники» Министерства образования РФ (J№ 97-10277), Швейцарского научного фонда (IP № 05224); гранта, предоставленного НАТО, а также при спонсорской помощи Московской фармацевтической фабрики.
Литература
БРЮЕР 1982 — С. Брюер. Шимпанзе горы Ассерик. М.: Мир, 1982. 280 с.
