Далее, разъяснился и «Роллс-Ройс». Тут Альбер сыграл очень решительно и дерзко. Заявил, что привез машину в подарок Кэт (в подтексте — свадебный подарок), оставил его здесь, в усадьбе, где провел время до начала праздника, заручившись обещанием садовника свято хранить тайну. Зачем — об этом Кэт его не спросила. Вернулся же он на лошадях, вместе со слугой-проводником, который доставил его к границе каким-то диким, но кратчайшим, как он говорил, путем. Сам Альбер маршрут, конечно, не запомнил, а слугу отпустил, но если случайно встретит, то обязательно расспросит, какими именно тропами они ехали. Что же до грузового фургона — нет, ничего подобного ему не встречалось, да и не могло встретиться на горных тропах. С «Роллс-Ройсом» же теперь он даже не знает, что делать. Может быть, Кэт все-таки примет его в дар — пусть не на свадьбу, а так — на память? (Не тащить же его обратно, в конце концов?)
Вопрос о свадьбе стал, конечно, главным, но никак не разрешился. Альберу можно было только посочувствовать. Кэт колебалась. То радовалась ему, то скучала с ним — причем чем дальше, тем больше скучала, и он не мог этого не заметить. Альбер еще раз предложил решиться на эксперимент, взглянуть правде в глаза — и дело с концом. Кэт не решилась, и вопрос опять «завис». Бет была удивлена и встревожена этой игрой. На ее взгляд, Альбер не имел никаких шансов, то есть он был «не тот» без всякого сомнения. Сам же Альбер, напротив, по-видимому, верил, что он — единственный законный претендент на руку Кэт. Чем он мог подкрепить свою уверенность, мы так и не узнали. И было совершенно непонятно, как он собирался проводить здесь бесконечно долгую жизнь. Известно лишь, что Альбер очень настойчиво просил, чтобы Кэт показала ему «соперника». Он так упрашивал, что Кэт сдалась и показала, причем на большом концерте в консерватории (додумалась, ничего не скажешь), так что Альбер легко мог вычислить и других ребят: они всегда держались вместе.
Больше никакой опасной информации он вроде бы из Кэт не вытягивал. Разве что спросил однажды, как обстоят дела с нашей границей в небе и под землей. Кэт честно объявила, что везде все глухо, так что Альбер, во-первых, мог понять, почему не открылся люк, а во-вторых, возможно, похоронил план воздушного вторжения.
Он не особенно давил на Кэт. Прожил дней двадцать и собрался в обратный путь, сказав, что к празднику должен быть дома. Уехал он с очень довольным видом, как будто получил все, за чем приезжал.
«Летучие голландцы», проводив Альбера, сказали, что больше они его к нам не пустят — не просите. Агенты дона Пабло ничего нового не узнали и еле ноги унесли от бдительной охраны Альберовых владений.
В целом же у меня осталось впечатление, что все опять произошло так, как сказала Санька: ни он нас не «поймал», ни мы его. Мы с Альбером посмотрели друг на друга, на том дело и кончилось.
Глава 6
ПРОЩАНИЕ
Мы проводили Альбера и поняли, что нам с Бет пора собираться на Круг. Иными словами, мы проделали огромную работу, стараясь оставить все в лучшем виде, чтобы без нас не случилось никакой катастрофы.
Был проведен секретный «совет безопасности». Секретный от Ференца. Мы совещались с дамами — Кэт и Бет, а с Ференцем решили встречаться исключительно в мужском составе. Таким образом, мы уберегли от лишних волнений Бет, Кэт и самого Ференца. К тому же на секретном совещании присутствовали Тонио, Тим, Арве, Андре и Дени — публика, которую Ференц не принимал всерьез, и совершенно напрасно. Жаль, нельзя было и Саньку позвать. Глядишь, обогатились бы парой новых идей.
А так идеями никто не блистал. Впрочем, хорошо уже то, что Дьюла в присутствии Кэт еще раз рассказал, куда привела его дорога, по которой проехал грузовик с охотниками. Больше того, он показал нам несколько фотографий, которые они успели сделать на чужой несимпатичной территории. Пока что трудно было сказать, на что нам могли сгодиться эти кадры — разве что для вразумления Кэт. Они прошли по кругу, все внимательно вгляделись в безрадостный пейзаж, и снимки вернулись к Дьюле.
Арве рассказал о свойствах неизвестного газа. Для Кэт и это стало неприятной новостью. Всех остальных Арве утешил тем, что более крупные звери (собаки, надо понимать), дышавшие предельной (дня них) концентрацией этой пакости столько же времени, сколько покойные мышки, сумели после этого продышаться и ныне здравствуют. Другие псы продолжали дышать зловредным газом дальше (у Кроноса), а на людях никто аналогичных опытов ставить не собирался — у нас. Камера в подземелье ясно говорила о том, что наши странные враги такие опыты делали. Возможно, это был один из способов держать в страхе и подчинении рядовых участников налетов.
Дон Пабло подвел итог муниципальной проверки жилого фонда. Ни в одной из брошенных квартир мрачные жильцы больше не появлялись. Вероятно, они, как и обитатели опустевшей базы, были заблаговременно выведены через границу и теперь их нет в нашей стране. Хотя, возможно, кто-то из них продолжает как ни в чем не бывало жить себе поживать, ничем не отличаясь от обычных граждан нашей страны. Никакого способа проверить это мы не придумали. Правда, дон Пабло составил список лиц, появившихся в городе лет пять тому назад и позже и отличавшихся нелюдимым нравом. Их набралось всего-то человек пятнадцать, никто из них не жил на первом этаже и про всех любопытные «синьоры» более или менее уверенно сообщили, откуда они прибыли. Кстати, у всех имелись семьи, так что, скорее всего, резидентов из подземного мира среди них не было.
Дьюла сказал, что на западной базе по-прежнему никто не появлялся. Все. Желающие могли успокоиться и тешить себя надеждой, что мы отсидимся за глухо закрытой границей и благополучно доживем до самого конца света, не ввязываясь ни в какие разборки.
— Но это наши соседи, — сказал Андре, — и все их планы рассчитаны на то, чтобы использовать нас. Чего они хотят?
— Пожалуйста, ответьте, — повернулся я к Кроносу, которого упросили прийти на это мероприятие.
— Власти над миром. Абсолютной власти, — бесстрастно ответил Кронос.
— Откуда вам это известно? — спросила Кэт недоверчиво и встревоженно.
— Я был одним из них, — ответил Кронос тем же тоном. — Разве Иван тебе не рассказывал?
Иван рассказывал, вот слушала ли Кэт?..
— Я потому спросила, — Кэт, можно сказать, оправдывалась, — что… Альбер сказал мне однажды, что хотел бы покорить весь мир. Но я не стала принимать это всерьез.
— Наверно, он добавил, — улыбнулся Дьюла, — что покоренный мир он хочет положить к вашим ногам.
Кэт начала краснеть.
— Конечно, такие слова во всем мире воспринимаются как… э-э… поэтическое преувеличение, — примирительно заключил дон Пабло.
— Мне теперь кажется, что он заявил это всерьез, — мужественно сказала Кэт.
— Ну, тогда он может получить эту власть только с твоей помощью, — ответила ей Бет.
— Так что же им нужно здесь? — вернулся к основному вопросу Дьюла.
Я повторил примерно то же, что уже говорил ребятам на восьмом посту:
— Им нужна та сверхъестественная сила, которая действует в нашей стране. Тут возможны варианты. Во-первых, их устроит человек, который знает секреты здешней физики. Альбер спрашивал, ведутся ли у нас такие исследования. Но отрицать это не было смысла. Если бы не нормальная человеческая физика, никто, кроме вил, не мог бы обладать щитом. Сами они не знают этой физики, не представляют даже, к счастью, как может выглядеть щит.
— Почему ты так уверен? — вскинулась Кэт.
— Когда они оглушили в подвале гвардейца, с него не сняли ремень, а этому ремню ведь цены нет.
— Вообще-то, — проворчал Тим, — они, скорее, предположили, что у гвардейца нет никакого щита. Потому что вряд ли им пришло в голову, что он такой непроходимый идиот — связался с ними, не включив щита.
— Тоже верно, — согласился я. — И, кстати, тем лучше. Я-то боялся, что они узнают ребят именно по щитам, то есть по ремням.
