— Было бы? — сэр Ланселот бросил на нее странный загадочный взгляд.
— О да, существует ли иная высшая форма любви?
— Возможно, нет, — Ланселот печально улыбнулся. — Тогда я поклянусь никогда не покидать вас. А в ответ вы пообещаете сделать то, о чем я прошу.
Розалин мгновение боролась со своими сомнениями, но не могла отказать мольбе в выразительных глазах Ланселота, с болью осознавая, что она может мало что еще сделать для ее любимого усталого духа, осужденного вечно скитаться по земле. Только одно — то, что должно принести его благородному сердцу хоть немного покоя. Возможно, это единственный способ, который позволит им остаться вместе.
— Х-хорошо, — тихим голосом произнесла Розалин. — Я выйду за Ланса Сент-Леджера.
Глава 13
Свет мерцал там, где его не должно было быть, в башне, высоко над древней темницей замка — самой старой и самой таинственной частью Замка Леджер. В комнате, где великий чародей — лорд Просперо — когда-то проводил свои дни, добывая запретные знания, придумывая свои нечестивые заклинания.
Но сегодня эту комнату посетил другой беспокойный дух. Ланс Сент-Леджер прошел сквозь толстые каменные стены в поисках того места, где он бросил мешающее ему тело несколькими часами ранее.
Фонарь, который он оставил гореть, отбрасывал слабый свет в попытке удержать остатки ночи, освещая комнату в башне со всеми ее средневековыми атрибутами. Сама спальня, казалось, застыла во времени: маленький стол из темного дерева, тяжелые, обмотанные веревками сундуки, шкаф со странными пергаментами и книгами, собранными в дальних уголках планеты, загадочные пузырьки и сосуды алхимиков — все это, казалось, ждало возвращения господина и хозяина, по слухам давным-давно погибшего в огне.
Тело Ланса лежало на кровати, чьи массивные столбы были покрыты замысловатыми символами, напоминающими письмена древних кельтов. Вздрогнув, Сент-Леджер заколебался только на секунду, прежде чем решиться вновь пережить боль от соединения. Дух вернулся в плоть. В этот раз он отсутствовал недолго, так что удар не был таким уж сильным. Дрожь, жадный глоток воздуха и его глаза широко раскрылись, пока он выходил из вызванного им самим транса.
Его грудь медленно вздымалась и опадала. Долгое время Ланс лежал неподвижно, просто глядя вверх на огненного дракона Сент-Леджеров, нарисованного на деревянном потолке[23] кровати над его головой, все еще не чувствуя себя уютно в собственной коже.
Но он полагал, что и змеи чувствуют себя также. Вот почему они всегда сбрасывают кожу. Если бы он мог также легко очиститься от вины, порожденной его ночной выходкой. Он выполнил то, что должен был сделать, убедил Розалин выйти за него. Но это была ложная победа.
Застонав, Ланс сел. Тяжелая кольчуга давила на него так, как будто он был связан и закован в кандалы. Но он полагал, что ему стоит привыкать к ощущению ноющих мускулов и боли в спине. Он обрек себя на эти цепи обмана на множество последующих ночей.
И заслужил это, после того, что сделал со своей бедной Владычицей Озера: наговорил ей еще больше лжи, продолжил сбивать ее с толку, безжалостно вторгся в ее слишком доверчивое сердце.
И как сильно она верила и любила этого нелепого призрака, которого он создал. Даже Ланс не осознавал насколько до сегодняшней ночи, когда она сделала этот удивительный жест: ее тонкие белые руки упали по бокам, открывая и ее красоту, и ее уязвимость. Шрам, который так расстраивал Розалин, кремовая нежность ее плеч, маленькие совершенные округлости груди. Все это было застенчиво обнажено для ее героя.
А ведь он не являлся благородным рыцарем, опустившимся на колени у ее ног, как она думала. Он был всего лишь лжецом, даже скорее пресыщенным распутником, который в свое время оценил и попробовал слишком много женщин.
Тогда почему Розалин могла так тронуть его? Она взволновала его чистотой желания, которое, казалось, струилось из ее души к Лансу. К сожалению, сейчас, когда он воссоединился со своим телом, воспоминание о ее нагой красоте пробуждало не только его душу. Глубокое и мощное желание струилось по его венам, заставляя чресла болеть, вызывая испарину на лбу.
Ланс неуклюже спустил ноги с кровати и сделал несколько вдохов, борясь с ошеломляющим ощущением. Он хотел женщину. Боже, как он хотел ее! Его желание выходило за пределы понимания, за пределы любого чувства пристойности. И самое ужасное было то, что он не знал, как мог получить Розалин даже после свадьбы.
Ведь Розалин выйдет замуж не за Ланселота дю Лака, наполнившего ее голову всеми этими чертовски глупыми высказываниями о куртуазной любви, чистом и непорочном поклонении на расстоянии.
Встав на негнущиеся ноги, Ланс заметил свое отражение в полированной металлической поверхности щита, висящего на грубой каменной стене.
«Нет, не мое отражение», — горько подумал Ланс. Не его, а ненавистного соперника, благородного возлюбленного Розалин. Сэр Ланселот, со струящимися темными волосами и напряженным взглядом, отражался неясной фигурой в кольчуге.
— Ты вероломный ублюдок. Предполагалось, что ты изящно удалишься из жизни леди сегодня ночью. Предполагалось, что ты будешь свататься за меня, не за себя! — пробормотал Ланс и грубо передразнил себя: — О, миледи, если бы мои жизнь и сердце чудесным образом могли быть возвращены ко мне, они бы всецело принадлежали вам. Какого дьявола ты делал, изливая на нее эту чушь?
— Нет, мальчик, — раздался удивленный голос из тени позади Ланса. — Более правильный вопрос: с каким дьяволом ты говоришь?
Ланс повернулся кругом, его сердце беспокойно забилось. Знакомая призрачная фигура неспешно появилась из открытой арки башенной комнаты, винтовая лестница позади него завивалась в темноту. Но лорд Просперо излучал собственное неземное сияние, его плащ был накинут на одно плечо, алая туника почти переливалась, пока он разглядывал Ланса своими экзотическими раскосыми глазами.
Оправившись от шока, Ланс почувствовал, как его сердце ушло в пятки от страха. Достаточно плохо, если тебя поймают, когда ты как лунатик слоняешься в кольчуге и общаешься с собственным отражением. Но если это сделает насмешливый дьявол Просперо…
Ланс замысловато выругался.
— Ты! Я надеялся, что больше не увижу тебя.
— Правда? — Просперо кротко улыбнулся, как будто надежды Ланса не представляли для него никакого интереса. — Тогда тебе не следовало шуметь здесь, играя в рыцарей и драконов в моей башне. Разве ты уже не слишком взрослый для таких игр?
Ланс вспыхнул.
