путника. И будто этого было мало, она постоянно наводила на путников страшные мороки, отчего удерживать собственную ци под контролем становилось всё сложнее. Поэтому лишь достойное владение ци и небывалая храбрость могли обеспечить гостям Голодной горы право на жизнь. В противном же случае незваный гость рисковал превратиться в иссохшую мумию.
Посещение этой горы и было тем самым первым испытанием младших учеников секты Мудан. И именно по этой причине присутствующие на собрании наставники Чой и Дой с таким рвением обучали новых учеников контролю ци.
— Мы разделяем вашу обеспокоенность первый старейшина, — выразил общее мнение седьмой старейшина Пё. — Но разве можем мы отринуть вековые традиции?
— Дело даже не в традициях, — по-своему поддержал седьмого старейшину сварливый Аун. — Как без должного испытания мы поймём, кто достоин стать частью нашей великой секты, а кто нет? Голодная гора всегда была мерилом одарённости наших учеников. Она позволяла не только оценить как хороши они во владении собственной ци, но и проверить, насколько крепок их дух. А что теперь, мы возьмём и просто так начнём принимать к себе всех без разбору?
— Что вы старейшина Аун, — покачал белоснежной головой моложавый Гэ. — У меня и в мыслях такого не было. В столь тяжёлые времена мы, наоборот, должны стремиться к тому, чтобы отбирать только лучших.
— И что вы предлагаете?
— Я предлагаю начать обучение всех младших учеников…
— Но это же уму непостижимо!
— Дослушайте меня старейшина Аун. Мы обучим всех желающих основам, а после, когда они будут готовы постоять за себя, отправим их на ежегодный турнир Альянса Мурим.
— Но разве это не слишком⁈ — справедливо возмутился четвёртый старейшина. — До начал турнира остались считаные месяцы. Мы не сможем их вовремя подготовить!
— Это ещё не всё, — продолжил свою речь старейшина Гэ. — Те из них кто достойно проявят себя на турнире и покажут нам и всему Муриму, что способны сражаться, после отправятся на гору Лаошень. И пробудут там целую неделю.
— Целую неделю⁈ — воскликнул пятый старейшина, едва не вскочив из-за яшмового стола. — Старейшина Гэ это уже слишком!
— Трудные времена всегда рождали сильных людей, — загадочно улыбнулся старейшина Гэ. — Эта веха в истории нашей секты не станет исключением. Как и три сотни лет тому мы создадим сильных учеников, чтобы в будущем они создали для нас хорошие времена.
* * *
Ну вот и что мне теперь с тобой делать? — мысленно обращаюсь я к Рассекателю Небес.
Тот, само собой, ничего не отвечает, а, как и положено обычной железяке, хранит молчание и смирно лежит на моей кровати. Чистенький и блестящий, отмытый от гнилостной крови гадкого цзянши. А ещё на все сто процентов мой.
И как до этого дошло?
Я ведь как думал: вернусь в обитель и сразу же с этой мечтой голубоглазого самурая и распрощаюсь. Полагал, что местные бонзы сразу же отберут у меня этот легендарный меч. Но не тут-то было! По какой-то необъяснимой причине старейшины посчитали, что это не им семи мудрецам Мудан пристало решать судьбу сокровище секты, а какой-то седой нечёсаной обезьяне. Так что теперь Рассекатель Небес принадлежит мне…
Нет, ну не бред ли — доверять столь ценную цацку вчерашнему попрошайке? Я-то, конечно, о себе высокого мнения — как никак, тренер со стажем. Но старейшинам-то, откуда об этом знать? Для них я всего лишь очередная мелюзга, принятая в их великую секту.
Да и опять же, мне этот меч зачем, колбасу нарезать? Так нет у них здесь колбасы! А учить меня орудовать этим дрыном, пока никто не спешит — я ведь даже посвящение в младшие ученики ещё не прошёл. Так что сейчас он для меня не ценнее обычного куска арматуры, разве что весом чуть поболе…
«Хм, весом чуть поболе» — повторяю я про себя. И тут мне в голову приходит одна воистину гениальная мысль.
А ведь этот меч он же как штанга, только блины навешивать не надо — знай себе матерись потихоньку, да рабочие веса повышай. Ну разве не чудо⁈
— Да ты ж мой хороший, — по-новому смотрю я на меч.
И чего я раньше его так хаял? Вполне себе годная железяка. Это же у меня теперь готовый тренировочный снаряд под рукой!
Осознав это, во мне мгновенно просыпается нешуточный азарт. Подхватив меч с кровати, я сразу начинаю с ним по-всякому извращаться. Сначала пробую поднять на бицепс — вроде удобно. Баланс хороший, словно и впрямь штангу держишь…
Обрадовавшись столь неожиданному открытию, тут же ложусь на прохладный каменный пол и начинаю жать Рассекатель Небес от груди. А что, вполне сносно! Да в таком положении грудные особо не растянешь, локти в пол упираются. И сам меч не мешало бы утяжелить, а то для жима, становой и приседа такого веса явно маловато. Но в целом, очень даже неплохо!
Надо бы, кстати, лавочку для жима где-нибудь раздобыть. Может из кухни спереть, а то чё я как бедный индус с пола жму?
Ладно, это потом, а пока прибавим-ка веса на «штанге»!
* * *
Ян Гэ неспешно брела по длинному коридору. Медленно и, словно нехотя переставляя ноги, она шла в самый дальний конец ученической обители. Ей предстоял тяжёлый разговор.
Этого разговора она всячески старалась избегать, но, кажется, время пришло. Там в доме старосты они с Су Ченем так и недоговорили. Ворвавшийся не вовремя мастер помешал их разговору и Ян Гэ не успела окончательно объясниться с Су Ченем. А ведь ей ещё было о чём ему сказать. Например, хотя бы о том, что тайна Ян Гэ может потопить не только её и старейшину Гэ, но и самого Су Ченя, если он вдруг примется попусту трепать языком. Таким образом, юная звезда секты Мудан хотела донести до своего глупого брата по секте всю серьёзность ситуации, чтобы тот, как обычно, всё не испортил.
«Ну вот я и на месте» — констатировала про себя Ян Гэ, стоило ей остановиться напротив нужной двери. — «Теперь надо постучать».
Она занесла кулачок и почти коснулась им двери, как вдруг из-за преграды донеслись весьма характерные возгласы и стоны.
— Кто тут Су Чень⁈ Я тут Су Чень! Кто молодец — я молодец…Да! Вот так куда лучше! Ох, видел бы меня сейчас великий Ху Ли! Интересно, чтобы он сказал, увидев, каким образом я
