– В самом деле, милорд?
Шарлотта зарыдала в голос:
– Как я могла решиться на столь… столь постыдный поступок! Это такая жертва, моя дорогая Николь, такая жертва! Но мой ребенок, что будет с моим бедным ребенком!
Николь кинула взгляд на Лидию, не зная, что делать дальше. По их расчетам, сейчас Финеас должен был закончить свою часть плана, если ему не помешали. Еще немного, и Фрейни или прогонит сестру и Шарлотту, а ее пригласит подняться наверх, или, упаси бог, начнет торговаться!
Она заговорила запинаясь:
– Побереги себя, Шарлотта, милая. Я ли не говорила, что его светлость поймет наше состояние? И ты, Лидия, тоже успокойся. Злобой и требованиями ничего не добьешься. Разве maman ничему тебя не научила? Меня она точно научила, как должна вести себя женщина, чтобы выжить.
Лидия собиралась что-то возразить, но тут Николь услышала стук брошенного в стекло окна мелкого камешка.
Шарлотта наверняка тоже услышала этот звук, потому что сразу прижала обе руки к огромному животу и вскричала:
– Ребенок! Роды… Начинаются роды!
Фрейни побелел.
– Что она сказала?
Лидия подбежала к невестке, помогла ей встать, и они медленно побрели к вестибюлю, причем Шарлотта не переставала стонать, бережно поддерживая живот:
– Начинается! Ох, начинается!
– Здесь? Вы собираетесь родить его здесь?! Только не это!.. Но вы-то, конечно, останетесь? – с надеждой посмотрел он на Николь.
Та бросила на хозяина дома надменный взгляд и, шелестя юбками, проследовала мимо, тогда как он покорно, как собачонка, пошел за ней по пятам. Мужчины! Они думают, что правят миром. Составляют планы, затевают войны и властвуют над женщинами, отнимая у них все права, как у низших классов.
Однако если как следует подумать, мужчины бывают невероятно глупыми, и хорошенькой женщине не труднее заставить их подчиняться себе, чем легкому весеннему ветерку хлопать воротами со смазанными петлями! Слава богу, Лукас был исключением – он мгновенно разгадывал все ее уловки.
– Разумеется, я ухожу. Придется оставить этот разговор на другой раз, милорд, разве только вы не предпочтете, чтобы роженица слегла в вашем доме. Тогда нам понадобятся ваши слуги, нужно будет сразу пригласить доктора, постелить перед домом толстый слой соломы, чтобы скрип колес не беспокоил будущую мать во время родов. Кроме того, это поможет заглушить ее крики. Да, и полотенца, как можно больше полотенец и простыней. Я слышала, что иногда роды проходят очень тяжело.
– Нет, нет! Ни в коем случае!.. Когда? Когда вы вернетесь? Я хочу сказать, ваше предложение было достаточно понятным. Я человек разумный и справедливый. Можно будет подумать о женитьбе, если вы правильно разыграете свою карту. В любом случае мне нужен наследник. Кроме того, уже завтра или очень скоро мое положение станет весьма важным и влиятельным, и вы будете счастливы, что связали со мной свою судьбу. Только скажите, когда?
Поразительное самомнение! Николь не останавливалась и с облегчением увидела, что Лидия с Шарлоттой уже выходят на улицу.
Она должна была сказать что-нибудь безобидное и уйти. Так было предусмотрено планом, и она клятвенно обещала Лидии и Шарлотте не отступать от него. Лидия прямо предостерегла ее: «Не вздумай злорадствовать, Николь, и выходи сразу за нами!»
Но этот человек совершенно потерял совесть!
Она расправила розовую воздушную шаль, величественно перекинула один конец через плечо, как сделала ее мать в лавке на Бонд-стрит, и обернулась к Фрейни с гневно горящим взором.
– Когда, милорд? Теперь, когда эти злосчастные письма снова у нас в руках, да-да, пока вы пожирали плотоядным взглядом то, чего вам никогда не иметь, мы заполучили их! Так вот, даже если бы вы остались на земле единственным мужчиной, – никогда! Думаю, даже такой тупица, как вы, мог бы уже догадаться. Нет, нет и нет!
– Смитерс! – в ярости заорал Фрейни своему дворецкому, схватил Николь за руку и грубо втянул ее назад, в гостиную. – Смитерс! Заприте дверь!
Лукаса охватили сомнения.
Не то чтобы Фрейни не заслуживал, чтобы в его доме перебили все до единого стекла люди, покинувшие таверну «Сломанное колесо» скрытно, маленькими группами по два-три человека, и направляющиеся в одну и ту же сторону…
И не то чтобы Фрейни не заслуживал того, чтобы собравшаяся у его дома толпа разбила его парадные двери и растащила имущество… Когда сто человек слаженно действуют по четко составленному плану, благодаря чему и была выиграна битва против Наполеона, поставленная перед ними задача будет выполнена быстро и точно.
Но если бы у них был запас времени на составление плана, возможно, они смогли бы изобрести более простой и легкий способ забрать письма Хелен Дотри, чем ворваться к Фрейни на плечах этих разгневанных людей и обыскать его кабинет?
Однако Фрейни хотел мятежа, и он его получит. Люди принесут непосредственно к его дверям свой голод, жестокую нищету и праведное возмущение. И это будет мятеж не против города и правительства, а нападение на одного, конкретного человека, чреватое огромными убытками для этой жертвы взломщиков, но недостаточное, чтобы дать Фрейни новые законы, которых он так домогался.
Таков был план.
Но теперь Лукас задумался, не подвергает ли он этих людей новой опасности, хотя недавно спас их от верной гибели, уговорив оставить мысль идти к парламенту.
– Раф, – взглянул он на друга, когда они вышли на площадь из узкого переулка для проезда экипажей, который вел к конюшням позади особняков. – Может, подумать, как нам обойтись без их помощи?
Но Раф не слышал его, устремив пристальный взгляд на особняк Фрейни.
– Шарлотта? – произнес он, не веря картине, которая открылась его глазам, и вдруг сорвался с места и побежал. – Шарлотта! Шарлотта!
Лукас побежал вместе с ним, надеясь, что, когда окажется возле кареты Ашерстов, увидит Николь. Он уже видел светлые волосы Лидии, на которые падал свет факелов, укрепленных по обе стороны парадного входа.
Но пока сердце его настраивалось на встречу, внутренний голос подсказал, что если Николь и была где-то рядом, то не по эту, безопасную сторону от дверей Фрейни.
– Что она натворила? – спросил он у Лидии, которая испуганно уставилась на него, когда он схватил ее за руки. – Скажите мне! Что еще за глупость она затеяла?
– Нет, нет, это я придумала. Это была моя идея. Это я виновата. Я больше не хотела быть тихоней, серой мышью… О, какое счастье, что вы пришли сюда!
– Да, да, мы пришли. Только не надо ее защищать, Лидия, – предупредил девушку Лукас. – Не знаю, что здесь происходит, но я никогда не поверю, что вам пришлось уговаривать Николь принять в этом участие! Черт ее возьми!
