– Просто прекрасно! Ты справился даже лучше, чем я думала. Надо же, какие у тебя ловкие и послушные руки.
Остатки Любиного языка – где-то половина, как показалось Васе, – кровь из которого и не думала течь, втянулись в рот, и он закрылся.
Теперь ведьма изменилась. Вместо пожилой, но вполне еще крепкой и опрятной женщины Вася видел самую настоящую Бабу-ягу, рядом с которой все киношные казались обычными ряжеными.
Она поставила на столешницу блюдце, на котором возвышалась небольшая кучка тонких красных ломтиков, и сказала:
– Ну, доченька, теперь давай раскладывать, специями нашпиговывать. Потом и в печку поставим. И так вон сколько наших мужчин ждать заставили. Они же голодные. Нехорошо это. Иди сюда… – Ведьма оборвала себя, прислушалась. – Да что ты будешь делать! Еще один гость пришел. Незваный, да не нежданный, хоть и раньше, чем я думала. Не утерпел, касатик, не высидел. Конечно, когда тут такое веселье, да стол накрыт. Хороший гость, правильный. Вы пока тут посидите, а я его встречу да сюда провожу.
Она вышла из кухни, оставив Васю наедине с детьми. Стоило ей скрыться в коридоре, как он изо всех сил попытался вырваться из пут, удерживавших его.
«Господи, да помоги же наконец-то! Я же пришел к Тебе!»
Вася впился взглядом в свою правую руку, приказывая пальцам сжаться в кулак. Они даже не дрогнули.
Вася попытался скосить глаза направо и увидеть Женю, который по-прежнему сидел за столом. Тщетно. Сын оставался вне поля его зрения. Васе показалось, что он услышал легкий шорох. Но это, конечно, были волосы, которые живым ковром покрывали все вокруг.
Вася вернулся взглядом к Любе и постарался передать ей, что он обнимает ее, гладит по голове, прижимает к себе, шепчет что-то ласковое, нежное. В глазах закипели и вылились на лицо слезы. Вместе с ними словно бы истекли наружу остатки его воли и сил. Он ощутил себя опустошенным. Да, проиграл, вчистую, и поделать тут уже ничего было нельзя.
– А вот и мы, встречайте! – раздался в коридоре голос ведьмы.
Вася увидел, как на кухню входит человек, фигура которого расплывалась перед его глазами, но все равно была очень знакомой. Вслед за ней появилась и хозяйка квартиры.
– Ну уж нет, так дело не пойдет, – воскликнула она, едва переступив порог, протянула руку к столешнице и положила на нее какой-то темный предмет.
Вася услышал глухой стук.
– Что за похоронные лица? Быстро исправляемся, а то я обижусь, – заявила ведьма.
Вася ощутил, как слезы в его глазах высохли, а губы растянулись в широкой улыбке. Он посмотрел на дочь и увидел, что и она активно изображает радость от встречи. Потом его взгляд метнулся к человеку, появившемуся на кухне, и Вася понял, что его предположения оказались верными.
Это был Виктор Степанович. Следователь стоял возле самой стены, протянув вперед руку с раскрытой ладонью. Он, конечно же, тоже улыбался.
– Так-то лучше. Поздоровайтесь, пообщайтесь, а я пойду стул принесу. Столько гостей, с ума сойти!
Их тела шагнули друг навстречу другу, обменялись рукопожатием. Вася посмотрел следователю в глаза и увидел там ярость, сквозь которую пробивалась растерянность.
Интересно, что он видит вокруг себя? С чем вообще ожидал встретиться в ведьмином логове? Подозревал ли, что его здесь ждет? Может, считал, что мы с ней сообщники?» – подумал Вася.
Все эти мысли не рождали в его душе никакого отклика. Они неспешно, как мусор по реке после наводнения, проплывали мимо и исчезали, так и не дождавшись, чтобы Вася начал искать ответы на поставленные вопросы.
Но гул, появившийся из-за них в голове, все же мешал. Чтобы избавиться от него – какой смысл задавать себе вопросы, если ответы на них все равно ничего не изменят? – Вася прибег к испытанному средству. Он начал считать, выбрав в качестве объекта для этого тонкие полоски на брюках Виктора Степановича.
– Я смотрю, вы уже подружились. Это хорошо. – Из-за угла длинного коридора вышла ведьма, державшая в руках стул с широкой спинкой. – Люблю, когда гости находят общий язык. – Она шагнула на кухню, ногой подвинула табурет, стоявший посередине длинной стороны стола, к его углу, опустила рядом стул. – Доченька, на чем мы остановились? Ах да, на украшении да специях. Надеюсь, больше нам никто не помешает. Теперь-то уж точно я никого не жду.
Вася держался спиной к столешнице, на которой стояла посуда с маминым сердцем и с ломтиками Любиного языка, зато у Виктора Степановича был отличный обзор. Вася смотрел на него и видел, как в глазах следователя полыхнуло понимание, смешанное с ужасом. Затем он перевел взгляд на Васю, и тот уловил нечто, показавшееся ему раскаянием.
– Вы так, чего доброго, еще телепатии обучитесь, мальчики, – вполне добродушно проскрипела ведьма, вставая между ними. – Мне это ни к чему. Не люблю, когда мои гости что-то делают, а я проследить за этим не могу. Я бы разрешила вам тихонечко разговаривать, это было бы даже интересно. Да тут ведь как – один узелок ослабишь, а за ним и другие потянутся. Так уж лучше молчите. Дольше проживете.
Вася повернулся лицом к детям. Рядом с ним встал Виктор Степанович. Люба как раз заканчивала раскладывать ломтики собственного языка по краю бабушкиного сердца. Рядом лежали пакетики со специями, стояла мельница с перцем.
Вскоре все было закончено. Ведьма лично поставила блюдо в духовку, закрыла дверцу и установила температурный режим.
Она обернулась к пленникам и заявила:
– А теперь прошу пожаловать в залу на стрижку. Под ноль очень модно в этом сезоне. Но не переживайте, денег по дружбе не возьму. А как всех обслужу, так пойдем и пообедаем. Конечно, на сладкое будет тортик. – Нечисть подмигнула Васе: – Я его еще утром украсила, решила вас не ждать. Уж больно не терпелось начать. Надеюсь, вам понравится. Я очень старалась.
Первыми к выходу из кухни потянулись Люба и Женька. Вася пристроился вслед за ним. Со штанами на лодыжках он шагал почти что в ногу с детьми. Идя за сыном, Вася увидел, как тот залез правой рукой в карман курточки, и задумался. Зачем это было нужно ведьме? Что еще она им приготовила?
«Скоро узнаем, – с покорной ноткой сказал внутренний голос. – Похоже, все, что нам еще осталось пережить, произойдет уже очень скоро».
Если ведьма и делала когда-нибудь ремонт в своей квартире, то мысль о том, чтобы разделить две самых больших комнаты, ей в голову не приходила. Из длинного коридора ее пленники попали в помещение, которое у Васи с Алей служило детской, и остановились.
Слева он увидел дверь в третью комнату и спросил себя:
«А там что? Спальня, как и у нас, или еще что-то?»
Воображение тут же нарисовало ему комнату с плотно занавешенными окнами, вдоль дальней стены которой штабелями громоздились трупы. Два из них показались ему странно знакомыми.
Вася перевел взгляд на окно. С карниза, достигая самого пола, настоящим золотым водопадом стекали волосы. Он невольно задумался. Сколько же лет потребовалось на то, чтобы их отрастить.
– Да ты никак прозрел. – Перед ним возникла ведьма, всмотрелась в его лицо, обернулась к окну. – Ну да, точно. Надо же. Способный, что ли, или просто детство вспомнил? Впрочем, какая разница. «Летай иль ползай, конец известен». – Она захихикала и отошла.
Посередине комнаты Вася увидел самое настоящее кресло. Точно такие стояли в парикмахерской в годы его детства. Оно выглядело очень старым. Дерматин во многих местах протерся или прорвался, наружу торчали куски обивки. На сиденье стоял хорошо знакомый ему ящичек – подставка для малышей.
– С кого же мы начнем? Есть желающие стать самым модным среди нас? – Ведьма обвела взглядом короткую очередь «клиентов» – Вася вдруг заметил, что в комнате они выстроились по росту, – и остановилась на Женьке. – Возьмем самого маленького, раз уж и приступка на месте. Хотя… – Она повернулась к следователю: – А ведь ты опоздал к праздничному обеду. Как нехорошо. Но мы же здесь, в матушке-Руси, добрые, за такие грехи не наказываем, наоборот, награждаем. Так что давай, садись в кресло. Это тебе будет первая штрафная. А потом, за обедом, и вторую налью – для аппетита. Закуску-то ты пропустил.
