– Посмотрите! – сказал Наполеон своему камердинеру Констану, взяв в руки одну из шестидесяти пар расшитых шелком туфель и весьма ловко жонглируя ими. – Вы когда-нибудь видели женщину, у которой ножка была бы меньше?
Желая понравиться Марии-Луизе, Бонапарт суетился, волновался, следил за тем, как обставляются ее апартаменты, самолично указывал, куда поставить мебель, и выбирал обивку для диванов и кресел…
Император забросил государственные дела… Он не скрывал своего возбуждения и шел на все ради того, чтобы угодить эрцгерцогине, которую, заметим, он пока еще и в глаза не видел.
Беря в жены уроженку Вены, он решил заняться танцами, дабы очаровать Марию-Луизу умением вальсировать. Научить его танцевать он попросил Гортензию, дочь Жозефины, и молодая женщина очень старалась… однако результат оказался плачевным.
– Я слишком стар, – пожаловался император, но тут же сам нашел слова утешения: – Но не в танцах же дело. Совсем в другом мне следует блистать…
Мария-Луиза и предположить не могла, что ожидание встречи с ней приведет Наполеона в такое волнение. Несмотря на ежедневные знаки внимания со стороны своего суженого, она печально смотрела в окно кареты на сменяющиеся пейзажи. Со слезами рассталась она со своей австрийской свитой, которую сменили двадцать пять придворных дам во главе с очаровательной Каролиной Бонапарт, сестрой Наполеона, которая, впрочем, даже не потрудилась скрыть своей неприязни.
Переезжая по понтонному мосту через Рейн, Мария-Луиза разрыдалась.
– Прощай, Германия!.. – прошептала она.
Накануне встречи с французским императором, которая была назначена на двадцать восьмое марта, Мария-Луиза взглянула на портрет Наполеона и впервые за всю дорогу улыбнулась.
– Не такой уж он и страшный, – произнесла она и прибавила: – Пожалуй, мне не терпится поскорее увидеть императора.
– Вы встретитесь с Его Величеством завтра в Понтарше, – сообщила Каролина, с любопытством поглядывая на новую кузину.
Но Мария-Луиза, не сказав больше ни слова, закуталась в плед и стала смотреть на дождевые струйки, сбегавшие по окну кареты…
Загодя прибывший в Компьень император томился ожиданием. Встреча с Марией-Луизой должна была состояться двадцать восьмого марта в двух с половиной лье от Суассона. В Суассоне эрцгерцогине предстояло провести ночь, немного отдохнуть с дороги, привести себя в порядок и подготовиться к свиданию с супругом. Таково было первоначальное намерение Наполеона…
Но двадцать седьмого марта терпению императора пришел конец. Схватив треуголку, он велел Мюрату сопровождать его, сел в карету и помчался навстречу жене. Он сможет увидеть ее на сутки раньше, да к тому же без всяких церемоний!
Погода поездке не благоприятствовала. После Суассона дождь полил как из ведра. В довершение всех бед, как только они миновали Брэн, у экипажа отвалилось колесо, и нетерпеливый жених едва не угодил в канаву. К счастью, приключение это произошло недалеко от Курселя, и незадачливые путешественники смогли укрыться от дождя под сводами местной церкви. Кутаясь в плащи и дрожа от холода, двое мужчин стали ждать кортеж Марии-Луизы, который непременно должен был проследовать мимо – ибо в Суассон вела одна-единственная дорога. Мюрат, обожавший пышные плюмажи, с грустью смотрел на свою шляпу с поникшими перьями, но сетовать вслух не смел: император вглядывался в даль, забыв, казалось, о своем спутнике.
И вот наконец из пелены дождя появилась длинная вереница карет. Впереди скакали всадники в сине-лиловых мундирах.
Двое мужчин, закутанных в длинные плащи, сбежали с церковной паперти, где они укрывались от непогоды, и, выскочив на дорогу, преградили путь карете Марии-Луизы.
– Стойте! Стойте! – закричали они.
Гусары узнали знакомый силуэт, серую шинель, черную треуголку – и подали знак кучеру остановить лошадей.
Один из мужчин, тот, что был пониже ростом, бросился к дверце кареты. Он насквозь промок, и прядь волос, прилипшая ко лбу, падала ему на глаза.
Мария-Луиза, убежденная, что это покушение, смертельно побледнела и вжалась в подушки в дальнем углу экипажа.
– О, да это Его Величество император! – сказала Каролина, высовываясь из окна.
– Император! Здесь император! – громко объявил камергер, а за ним и господин де Сейсель.
Но Наполеон ничего не слышал, ни на кого не обращал внимания. Он, словно юноша, вскочил на подножку кареты и, не дожидаясь помощи, рывком отворил дверцу. Небрежно отодвинув оказавшуюся у него на пути сестру Каролину, королеву Неаполитанскую, которой он поручил привезти во Францию свою невесту, император уселся рядом с перепуганной высокой блондинкой. У девушки были розовые щеки, большие голубые глаза навыкате и пухлые губы, дрожавшие от страха. Лицо отличала свежесть, свойственная ее возрасту, однако глаза казались пустыми и ничего не выражающими. Она выглядела несколько полноватой – возможно, из-за плотного зеленого бархатного плаща. На макушке у девушки красовался престранный головной убор – ток, из которого, точно метелка для пыли, торчал пучок разноцветных перьев попугая.
Бонапарт, однако, не засмеялся. У Каролины, невольной свидетельницы этой сцены, создалось впечатление, что ее братец вообще не заметил ни слишком длинного носа, ни выпученных глаз, ни знаменитой нижней губы Габсбургов.
– Мадам, я счастлив видеть вас, – весело поздоровался он, обнял невесту и несколько раз поцеловал ее, да с такой страстью, что Каролина негромко хмыкнула. – Гони в Компьень! И без остановок! – крикнул он кучеру и поудобнее устроился на мягком сиденье между двумя женщинами.
– Но, сир, – попыталась было возразить Каролина, – нас ждут в Суассоне, там приготовили ужин…
– Поужинают без нас, – коротко бросил император. – Я хочу, чтобы сегодня вечером мадам уже была дома.
И Наполеон уехал, позабыв о Мюрате, который так и остался на дороге рядом со сломанным экипажем…
Лошади мчались во весь опор, и карета без остановок неслась через разукрашенные городки, так что мэры, у которых были заготовлены длинные торжественные речи, едва успевали поклониться и прокричать в недоумении:
– Да здравствует император!
В Суассоне на главной улице стояли толпы, и дети радостно размахивали флажками – но кортеж новобрачной стремительно проехал мимо, к счастью, никого не задев.
Однако при выезде из города экипаж вдруг остановился. Случайные прохожие увидели, как из большой дорожной кареты вышла нарядная дама в серой бархатной накидке и очаровательной шляпке, украшенной розовыми и лиловыми перьями. Дама с оскорбленным видом направилась к экипажу, следовавшему за императорской каретой. Это была неаполитанская королева Каролина, которую ее любезный братец попросил покинуть карету Марии-Луизы. Император пожелал остаться с эрцгерцогиней наедине…
