– Теперь – на другой борт, к трапу! Иди вперед, оглуши часового. Быстрей!
Со свертком в руках Бернардито остался в тени носовой шлюпки. Внутри мягкого узла что-то шевелилось и кряхтело.
Фигура часового неподвижно темнела у борта. Вдруг он резко качнулся назад. Раздался короткий вопль и сильный всплеск. Бернардито кинулся вперед. У трапа Педро уже снимал швартов, удерживающий шлюпку. Едва Бернардито успел прыгнуть вниз и сложить свой большой сверток на носу лодки, как Педро с силой оттолкнул ее от трапа. Бернардито подхватил из рук Педро второе ружье, еще потное от рук только что державшего его часового, и две пары весел без плеска опустились на воду.
6
В нарядной каюте Грелли горели все свечи в стенных и настольных шандалах. Каюта была полна людьми. Последней вошла леди Стенфорд, блистающая изысканным нарядом и осыпанная бриллиантами от макушки волос до пряжки на шелковых туфельках. У стола стоял хозяин корабля и высокий мужчина, свежевыбритый и одетый в кафтан из гардероба Ричарда Томпсона. Отсутствовала только леди Эмили Райленд. Хозяин жестом попросил тишины.
– Господа! – сказал он. – Кажется, мы все в сборе. Капитан Брентлей, удостоверяете ли вы, что этот человек и есть тот самый островитянин, которого в мае этого года вы видели здесь, на этой земле?
– Да, мистер Райленд, это именно он.
– Отлично. Ваше имя, сэр?
– Вам оно известно.
Грелли нахмурился:
– Простите, но мы условились, что вы будете давать в присутствии этих леди и джентльменов только ясные и недвусмысленные ответы. Итак, ваше имя?
– Альфред Мюррей.
– Вы англичанин?
– Я уроженец штата Виргиния в Северной Америке.
– Ваши занятия?
– Бывший хлопковый плантатор и купец.
– У вас имеется на родине какое-нибудь имущество?
– Я лишился его.
– Можно ли узнать, по какой причине?
– После неурожая я продал плантацию с намерением поискать счастья в других землях. Французское судно «Иль де Франс», на котором я, посетив сначала Индию, плыл с товарами в Европу, разбилось на подводных рифах в ста милях от этого острова. Из всех людей на корабле спасся я один. Течением меня прибило к этому острову.
– Когда это произошло?
– Пять лет назад, в 1767 году.
Ричард Томпсон слушал островитянина с напряженным вниманием. Из своего заточения в карцере он был освобожден за час до этого собрания и едва успел привести в порядок собственный туалет, а также снабдить и островитянина приличествующим случаю костюмом.
– Разрешите мне задать вопрос господину островитянину, – обратился он к режиссеру комедии, которая с такой гладкостью разыгрывалась перед слушателями. – Каким образом, мистер Мюррей, состоялось ваше знакомство с мисс Гар… ныне леди Райленд?
– Господа, – остановил глава экспедиции островитянина, уже собравшегося ответить адвокату, – сейчас я беседую с господином Мюрреем не как частное лицо, а как губернатор острова. Впрочем, поскольку вопрос уже задан, потрудитесь ответить господину адвокату.
Мистер Альфред Мюррей встретил направленный на него в упор взгляд Ричарда Томпсона. Мюррей помолчал, посмотрел на Грелли, а затем поднял глаза на небольшой портрет, висевший на стене и изображавший леди Эмили с розой в волосах. Не отрываясь от портрета, он заговорил ровным, заученным голосом:
– Леди Эмили я встретил на корабле, когда она возвращалась из Европы в Индию к своему отцу. Затем мы поддерживали наше знакомство и дружбу с нею уже в Калькутте. Она стала моей невестой. Через полгода после моей высадки на остров, в марте 1768 года, сюда зашла пиратская шхуна «Черная стрела». Ее капитан высадил здесь двух провинившихся пиратов. Помощник этого капитана, некто Джакомо Грелли, согласился на мою просьбу переслать в Америку мое письмо, в котором я просил своего дядю о присылке за мной спасательной экспедиции, ибо, разумеется, не счел возможным покинуть остров на пиратском судне. О том, как письмо попало к мисс Гарди, вам может рассказать ее нынешний супруг.
Мюррей отвернулся от портрета и снова взглянул на Томпсона. Тот потупился и больше не вмешивался в ход допроса. Он решил, что подлинный виконт Ченсфильд побежден.
– Действительно, – воскликнул Грелли, – обстоятельства вручения мне письма мистера Мюррея были необычными! Пиратская шхуна «Черная стрела», как вы знаете, была уничтожена французским корветом «Бургундия», принявшим на борт и нас, троих спасенных с «Офейры». Французский моряк, убивший в схватке пирата Джакомо Грелли, показал мне письмо, найденное в кармане убитого. Выяснилось, что Эмили некогда была невестой автора этого письма, мистера Мюррея, которого считала погибшим после известия о катастрофе «Иль де Франс». Впоследствии я поручил капитану Брентлею принять меры к спасению Альфреда Мюррея. Но мне требовалось время, чтобы выяснить причины пребывания Мюррея на острове. Этой весной я получил о нем вполне удовлетворительные справки, подтверждающие его нынешнее повествование о себе. – Грелли обвел присутствующих надменным взглядом. – Я решил присоединить этот остров к британским владениям и вместе с тем помочь мистеру Мюррею. Остальное вы знаете. Мистер Мюррей намеревается следовать с нами до Капштадта… Простите, еще один вопрос! Будучи губернатором этого острова, я обязан обезопасить его от пиратов, проживших так долго вместе с вами. Так как из страха перед правосудием они отказались явиться на корабль добровольно, они сами поставили себя вне закона. Назовите, пожалуйста, их имена, мистер Мюррей.
– Одного из них зовут Педро Великаном, другого – Бобом Акулой.
– Так-так. Значит, Великан и Акула… Ну что же, завтра этот Педро и этот… как его… Боб будут висеть на реях грот-мачты. Вы, господа, свободны. Только господ Томпсона, Мортона, Паттерсона и пастора Редлинга я попрошу остаться здесь на несколько минут для совершения некоторых юридических формальностей.
У стола с разложенными бумагами сидел Мортон. Он с поклоном протянул островитянину несколько документов, которые тот подписал один за другим. Затем юристы Мортон и Томпсон скрепили документы, своими подписями. Последним к столу подошел священник и тоже засвидетельствовал подлинность бумаг и свое участие в этом юридическом акте.
В глазах Грелли прыгали зеленые искры. Чувство торжества кипело и пенилось в нем, как игристое вино. Сражение, которое он готовил больше четырех лет, было выиграно за двадцать четыре часа!
– Теперь, мистер Мюррей, меня ждут другие неотложные дела. К вашей старой знакомой, леди Эмили, проводит вас мистер Паттерсон. Со вчерашнего дня она, к сожалению, занемогла и не покидает каюты. До новогодней встречи через час, господа!
