улыбка и ловкость движений. На щеках Бена были заметны следы слез, а на лице сияла счастливая улыбка.
— Как я рада видеть вас в добром здравии, мистер Браун! Заходите поскорее и чувствуйте себя, как дома. Наверное, на свете сейчас нет счастливее мальчика, чем Бен!
— И я знаю, что на свете нет более счастливого отца, благодарного за вашу доброту к моему бедному покинутому мальчугану! — проговорил мистер Браун.
Бросив котомки на пол, он крепко пожал обе руки доброй женщины.
— Больше ни слова об этом. Садитесь и отдыхайте, сейчас будем пить чай. Бен, должно быть, устал и проголодался. Хотя он так счастлив, что, наверное, не чувствует голода, — рассмеялась миссис Мосс, поспешно отворачиваясь, чтобы скрыть слезы.
Она поставила на стол свой лучший фарфор и принесла столько еды, что можно было накормить дюжину незнакомцев, возблагодарив Бога, что утром напекла пирогов, которые пришлись как никогда кстати. Бен и его отец сидели у окна и разговаривали, пока их не пригласили подкрепиться с такой теплотой и гостеприимством, что каждый кусок казался особенно вкусным этой утомленной и проголодавшейся паре.
Бен остановился на мгновение погладить выцветший рукав пальто отца, чтобы убедиться, что «папочка» действительно вернулся. Его отец постарался избавиться от переполнявших его эмоций, набросившись на еду, как будто не ел с тех пор, как покинул Калифорнию. Миссис Мосс улыбалась всем лучезарной улыбкой, расположившись рядом с большим чайником, в то время как Бэб и Бетти, перебивая друг друга, старались сообщить новому знакомому что-нибудь про Бена и про то, как Санчо потерял свой хвост.
— А теперь помолчите немножко и дайте мистеру Брауну рассказать о себе. Мы все просто жаждем услышать, как он воскрес, — проговорила миссис Мосс, когда они разместились у камина в небольшой гостиной, оставив неубранной чайную посуду на столе.
История оказалась недолгой, но очень интересной. Отец Бена рассказал о дикой жизни в прериях, где он покупал мустангов, об ужасном ударе копытом, который чуть не отправил его на тот свет, о долгих месяцах беспамятства на койке калифорнийской больницы и медленном выздоровлении, о путешествии обратно, о рассказе мистера Смитерса про побег Бена. И под конец он поведал о полном волнений путешествии к сквайру Аллену, чтобы узнать у него, где сейчас находится его сын.
— Очнувшись, я сразу же попросил персонал больницы, чтобы они написали тебе, Бен, и они обещали, но не сделали этого. Я пустился в обратный путь, как только смог стоять на ногах, надеясь, что найду тебя здесь. Я очень боялся, что ты решишь куда-нибудь отправиться отсюда, потому что по натуре ты такой же бродяга, как и твой отец.
— У меня имелось такое желание, но все здесь были так добры ко мне, что я не смог этого сделать, — признался Бен, втайне обнаружив, что мысль о перспективе отъезда вместе с отцом доставила ему внезапную боль.
Он уже пустил корни в этой дружеской обстановке и больше не хотел быть «перекати-полем», гонимым любым попутным ветром.
— Я знаю, скольким им обязан, и мы с тобой не забудем об этом до самой смерти, — сказал отец Бена, а тот в ответ воскликнул:
— Быть по сему! — и добавил, понизив голос: — Что ты теперь собираешься делать? Вернуться к Смитерсу в цирк?
— Едва ли, тем более узнав, как он с тобой обращался, сынок. Я с ним поговорил по-мужски, и он вряд ли захочет видеть меня снова, — ответил мистер Браун, и глаза его внезапно блеснули. Бэб вспомнила о таком же блеске в глазах Бена, когда он тряс ее после потери Санчо.
— На свете есть немало цирков получше, чем у него. Но мне надо много тренироваться, прежде чем я снова стану годен для этой работы, — сказал мальчик с забавной смесью удовлетворения и сожаления.
— Ты жил припеваючи все это время и нагулял жирок, бездельник, — и отец пощекотал мальчика, — не думаю, что смогу поднять тебя сейчас. Я еще не восстановил прежние силы, и мы оба давно не практиковались. Я решил пока оставить это занятие и на некоторое время поселиться где-нибудь, если смогу найти для себя работу, — продолжал Бен-старший, сложив руки на груди и задумчиво глядя в огонь.
— Я ни капли не удивлюсь, если вы найдете себе работу здесь, в нашем местечке. Мистер Таун держит большую конюшню недалеко отсюда, и ему всегда нужны люди, — радостно проговорила миссис Мосс, потому что ей была невыносима мысль об уходе Бена.
Но никто не смог бы этому воспрепятствовать, если бы так решил его отец.
— Звучит заманчиво. Спасибо, мэм. Я обязательно схожу к нему. Ты не сочтешь слишком большим унижением, что твой отец станет конюхом, после того как был первым наездником «Великого Золотого бродячего цирка и Колизея», а, Бен? — спросил мистер Браун со смехом.
— Нет, не сочту. Это настоящее наслаждение, когда есть большая конюшня и надо заботиться о восьмидесяти лошадях. Мне нравится ходить туда и любоваться ими. Мистер Таун предложил мне быть помощником конюха, когда я смог объездить гнедую, на которую никто не мог вскочить, потому что она лягалась, и все от страха разбегались в стороны. Мне очень хотелось принять его предложение, но мисс Селия только что получила для меня новые книги. Я знал, что она огорчится, если я перестану посещать школу. Сейчас я рад, что не сделал этого, потому что хожу в школу, и мне это нравится.
— Ты поступил правильно, мой мальчик, и я горжусь тобой. Никогда не надо быть неблагодарным к тем, кто помог тебе, если хочешь преуспеть в жизни. В понедельник я поговорю с владельцем конюшни и посмотрю, что можно будет сделать. Теперь мне пора идти, но я вернусь утром, мэм. Если можно, на некоторое время освободите Бена завтра. Я хотел бы совершить с ним воскресную прогулку, а заодно и поговорить. Да, сынок? — и мистер Браун поднялся, чтобы идти. Его рука лежала на плече сына, как будто он не хотел расставаться с ним даже на несколько часов.
Мисс Мосс заметила это и, позабыв, что он совершенно незнакомый ей человек, проговорила:
— До таверны далеко, а моя маленькая боковая спальня всегда приготовлена для гостей. Вы нам ничуть не помешаете, и если не возражаете против простой и незамысловатой обстановки, то милости просим.
Мистер Браун выглядел растроганным, но колебался, не решаясь воспользоваться предложением доброй женщины, которая уже столько сделала для его сына. Но Бен не дал ему ничего сказать. Подбежав к двери, он распахнул ее
