Тем временем на Бендлерштрассе начали стекаться заговорщики: Бек, Шверин, Гельдорф, Гизевиус, Герштенмайер.
В Берлине события начали развиваться довольно удачно. Генерал фон Хазе сделал то, чего от него ждали. В 16 часов он вызвал к себе в штаб на Унтер ден Линден майора Ремера. И сказ ал тому, что фюрер был убит и что его комендантский батальон «Великая Германия», расквартированный в районе Моабит, должен был окружить министерский квартал. Три роты немедленно выступили на задание при поддержке нескольких бронемашин и пулеметных установок. В 18 часов 30 минут задание было выполнено. Никто не мог проникнуть на Потсдамплатц, Доротеенштрассе, Герман Герингштрассе, Фридрихштрассе и Вильгельмштрассе. Плотное оцепление из войск и лошадей окружило район по его периметру. Четвертая рота была послана на Бендлерштрассе для обеспечения безопасности штаба резервной армии. Согласно обязательствам, Небль предоставил людей из криминальной полиции в распоряжение заговорщиков. Берлинские пожарные тоже выступили на стороне путчистов. Начальник полиции Гельдорф сформировал 20 отрядов полицейских для проведения арестов руководителей режима.
Командующий военным округом генерал фон Кортенцфляйш прибыл по вызову Ольбрихта. Когда его поставили перед свершившимся фактом, он отказался присоединиться к заговорщикам, расплакался и стал просить отпустить его. Его поместили под арест. Части, от которых ждали многого, с точностью выполнили порученные им задания. Получив приказ от подполковника Бернардиса, 1-я Коттбусская бригада немного замешкалась. Ее начальник штаба подполковник Штириус медлил с выдвижением бронетехники. Но командир части полковник Шульте Хойтзаус решил, что приказы были настоящими.
Они были отданы руководством резервной армии. Только вот подпись была другой. Армией командовал уже Хепнер. В такой сложной обстановке в этом не было ничего странного. К 18 часам первые самоходные пулеметные установки были уже в пригородах Берлина, заняли здания СА, захватили мосты и установили контроль над радиоустановками в Кенингсвинтерхаузене. Училище Деберица захватило передатчики на Мазуреналлее, в Тегеле и в Науене. К несчастью, обещанные Тиле специалисты, прибывшие в первые часы операции, куда-то пропали. И пока офицеры ходили по залам, они не подозревали о том, что за их спинами радиостанции продолжали работать на передачу. Три учебных батальона из Крампница и рота училища аспирантов из Потсдама под командованием майора Эрцена[100] двигались к указанным им объектам. Они овладели передатчиком в Цоссене и колонной двинулись к Тиргартену. Командир части полковник Глеземер не до конца понимал, что происходило. Он запросил подтверждения в инспекции бронетанковых войск. Какой-то незнакомый ему офицер подтвердил, что приказы были подлинными. И тогда он отправился на Бендлерштрассе. Его принял Мерц и объяснил, что СС попыталась взять власть. Его кровь офицера вермахта взбунтовалась. Он сразу же встал под команду Ольбрихта. Часть аспирантов с пулеметом и панцерфаустами[101] была направлена на усиление комендантского батальона. Казалось, Берлин был взят под контроль. Тогда Мерц и Штауффенберг собрали офицеров штаба резервной армии в кабинете Фромма и объявили им, что Гитлер был мертв, а СС хотела захватить власть. Особое впечатление на них произвел Хепнер с пятью звездочками на воротнике мундира. Сообщение о взятии под стражу Фромма никого не смутило. Там был новый командир, он казался компетентным и решительным. Все обрадовались тому, что в лице Вицлебена весь вермахт будет управляться умелым генерал-фельдмаршалом. Отправленный на разведку обстановки лейтенант фон Клейст подтвердил, что министерский квартал был уже окружен. Оставалось только провести аресты членов партии. В Бендлерблоке стало легче дышать. Несмотря на неудачу покушения, во что Штауффенберг все еще отказывался верить, ничто еще не было потеряно.
«Валькирия» выпускает когти
Но червь уже проник в плод. Когда генерал Вагнер в Цоссене узнал, что Гитлер остался жив, он упал духом и все рассказал. Получив нагоняй от Кейтеля, он во всем признался своему начальнику: и о своем участии в заговоре, и о планах заговорщиков. Это было трагическое стечение обстоятельств. Он обязался до возвращения Гиммлера восстановить порядок в войсках. А тем офицерам, у кого могли возникнуть сомнения и которые позвонили бы в ОКН, впредь должна была выдаваться информация о том, что происходил государственный переворот и что Гитлер был жив.
И тогда на заговорщиков обрушился первый удар. Лейтенант Хаген, один из офицеров нацистской пропаганды, случайно оказался среди солдат комендантского батальона, перед которыми он должен был выступать. Его удивило всеобщее оживление. Когда он услышал о том, что был отдан приказ арестовать лидеров партии, он помчался в кабинет Геббельса в Министерстве пропаганды на Вильгельмплатц. Министр пришел в крайнее возбуждение. Он подтвердил, что имела место попытка государственного переворота, но фюрер остался жив, что надо было любой ценой подавить беспорядки, корни которых следовало искать «среди реакционных сил армии». Хаген тут же вернулся к Ремеру. Несмотря на возражения последнего, он усадил его в машину, заставив отложить все дела, и отвез к Геббельсу. Ремер был поражен. Он впервые в жизни оказался с глазу на глаз с тем источником голоса, чьи зажигательные речи ему довелось слышать так часто. Министр пропаганды обрисовал ему обстановку. Ремер колебался. С одной стороны, у него был приказ, а с другой — слово помощника фюрера. Тогда Геббельс взял инициативу в свои руки. Он позвонил в «Волчье логово», поскольку связь к тому времени была уже восстановлена. И протянул трубку Ремеру. На другом конце провода был Гитлер. Он спросил: «Ремер, вы узнаете этот голос?» Ремер был поражен: «Да, мой фюрер, я вас узнал». Гитлер сразу же заявил: «Судьба рейха в ваших руках». Он тут же наградил майора Железным крестом и отдал ему всю полноту власти в Берлине до возвращения туда Гиммлера. Ремер очень разозлился на то, что оказался игрушкой в руках заговорщиков. Заговор был ему отвратителен. Ветер изменил направление. Было 19 часов. Главный козырь заговорщиков перешел в чужие руки.
В военных округах обстановка была неясной. С 18 до 22 часов Штауффенберг не выпускал из руки телефонную трубку, стараясь убедить нерешительных в том, что Гитлер был убит, и в необходимости начинать операцию «Валькирия». Всякий раз письменные распоряжения доходили до округов с большим опозданием, между 19.30 и 20 часами. Генералы перезванивали в ОКХ или лично Кейтелю. Никто не верил словам Штауффенберга, что все это было лишь пропагандой. В Первом военном округе, ключевом, поскольку на его территории находились Ставка «Волчье логово» и Верховное командование вермахта (ОКВ), командиры выжидали. Клаусу не удалось связаться с главнокомандующим в Кенигсберге. Он переговорил лишь с его адъютантом подполковником Эрдманом, который и слышать ничего не хотел. То же самое было и в Бреслау, Касселе, Ганновере, Мюнхене, Штутгарте. И только в Дрездене, Праге, Вене и Париже отчаянные звонки Клауса возымели действие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
