— ты ошибаешься. Проститутки вам не Энгельс, они выкрутятся и чего-нибудь придумают обязательно.
Чуваки в цветных гавайках чувствовали себя раскованно, явно не в первый раз здесь гулеванят. Официант к ним всё не шел, поэтому они вертели головами. И с самым крутым перцем мы зацепились глазами. Он силился припомнить Антона, а тот его сразу узнал:
— Опа-на, Дед! Глянь, а вот с этим пижоном мы на «Палубе» пересекались. Помнишь, как ты его отвадил?
Конечно, я помнил. Тогда ясному перцу не повезло, его в процессе знакомства сморило. И сегодня фарс повторяется — как в кино про ковбоев, где ганфайтер дуэлирует маунтинмена. Сцена классическая: стрелок замер напротив горца, расслабленно и в то же время напряженно. Пальцы висящей руки шевелятся над открытой кобурой, едва касаясь затылка револьверной рукояти. Взгляд — глаза в глаза, и никакие слова не нужны. Неясно, кто уйдет отсюда живым, понятно лишь — он будет один. Играет тревожная музыка в стиле «кантри», вдали ржут верные кони.
Только наши ковбои пришли не одни, они заранее запаслись подругами. Широко известна крылатая фраза, будто в СССР не было секса. Полностью цитата звучит так: «Секса у нас нет, и мы категорически против этого!». Еще одна версия выглядит несколько иначе: «Секса у нас нет, а есть любовь». В подтверждение этой гипотезы говорит инфа, совершенно секретная: ученые ФРГ в научных исследованиях выяснили, что женщины ГДР испытывают оргазм в два раза чаще, чем женщины капиталистического лагеря.
— Социалистический оргазм все-таки лучше? — хмыкнул Антон.
— А то! Но, не вдаваясь в полемику, замечу дальше: проституция в Советском Союзе была точно.
И вот эти вечерние бабочки представляли собой вариант «что под руку подвернулось». Целая грядка нарядных девочек оглядывала зал вальяжно, но не нагло — взгляды бросали, скрывая интерес. Боевая раскраска на личиках присутствовала, как и модные прически с начесом. Такой огромный начес можно было бы сравнить с петушком на палочке. Только тогда название леденца следовало бы заменить «курочкой на палочке».
Другие недостатки просматривались так же явно: губки не накачаны, ушки не прижаты, носики не сглажены оперативно. Но ничего, может, и заработают еще на лифтинг лица и тюнинг тела в косметической клинике. Удивительно, но яркую расцветку тканей системы «вырви глаз» бабочкам избежать удалось. Однако какие платья могут быть у бесстыжих девиц? Только бесстыжие.
— Дед, ты стал смотреть на мир глазами Алены Козловской. Особенно на девушек. Внимание, вопрос: почему? — ехидно поинтересовался Антон.
— Потому что она умнее вас всех, вместе взятых, — буркнул я. — И с Аленой есть о чем поговорить.
А если серьезно, то не понимаю эту породу куриц, стремящихся превратить каждый день в личный карнавал. А ведь у нас безработица! И я не настаиваю, чтобы они шли на бетонный завод. Даже на стройку не зову, хотя штукатурам платят большие деньги. В городе остро не хватает медсестер, воспитателей детских садов и вагоновожатых. Водоканал вопиёт: требуются диспетчеры! Открытых вакансий нет только в райкоме партии, но это уже другая песня.
И что мы видим здесь? Возможность увидеть, как месячная зарплата учителя легко улетает за один вечер. «Дамы полусвета» не понимают, что являются обслугой праздника, а не его участниками. Они стоят в ряду тех, кто варит, носит и моет. Но бенефициары банкета вон они — небритые парни. А что, ранние огурцы с помидорами успешно проданы, имеют право.
Гляделки с оппонентом могли перерасти в крик и предложение выйти, чтобы там «поговорить». Прислушался к себе: чуйка игнорировала предполагаемый конфликт, то есть молчала молче рыбы. А кто я такой, чтобы ей не верить? Собственно, волноваться нечего, в пистолете «Оса» как раз четыре патрона. Хватит ровно на четыре лба.
Моих расчетов Антон не слушал, он был занят собственными.
— Восемь ног, — сказал парень. — Удачно совпадает.
— Почему восемь?
— Куриц не считаем. А патронов в обойме травмата «Макаров» как раз восемь.
— Стоять, Зорька! — прошипел я. — Не вздумай вылезти поперед батьки!
— А то что?
— А то! Ты голубцы доел? Тогда пей какао и думай сам: что, если они успеют провести хотя бы один удар и попасть тебе в живот? Тогда всех поразит твой богатый внутренний мир, который вырвется наружу.
Шум за соседним столом нарастал. Баронессе такой движ показался излишним — выражая недоумение, она подняла бровь в сторону бывшего представителя министерства культуры. Тот взглядом маркиза де Сад глянул за колонну, при этом мотнув головой в адрес неприемлемого шума. Мужчина в сером костюме понятливо кивнул и, не глядя по сторонам, исчез без хлопка. Вся пантомима проходила беззвучно, тем не менее уже через минуту в проходе появился метрдотель в строгом костюме. Двигался он не лунной походкой Майкла Джексона, но красиво. Люди этой профессии, видимо, такими и рождаются — в блестящих штиблетах и с прямой спиной. Следом шагал старший официант. Лишенный пиджака, но зато в бабочке, он тоже выглядел импозантно.
Однако восхищало не это, а удивительная расторопность персонала.
— Товарищи, произошло досадное недоразумение, — с легким поклоном сообщил метр. Говорил он невозмутимо, и никакой досады в холодном тоне не ощущалось. — Прощу прощения, но этот столик заказан.
Подтверждая слова босса, на столе возник соответствующий знак. Табличку «Reserved. Стол заказан» водрузил старший официант и, завершив недружественный маневр, снова спрятался за спину метра.
Если кто не знает, в царские времена профессия полового считалась престижной. Обслуге в обеденном зале жалованье не платили от слова «совсем», однако устроиться на работу было невозможно. Кандидаты заранее платили взятки! Доход полового составлял чаевые, что давали клиенты. Хорошим прибавком к заработку был обсчет, усушка, утруска и прочие хитрости, вроде левого алкоголя. Главный над официантами, метрдотель, тоже работал без оклада. Поэтому часть чаевых половой отдавал ему. Метрдотель делился с директором, хотя у того оклад уже был. Цепочка денег шла на самый верх, это железное правило работало без исключений. В советское время мало что изменилось. Осталось только понять: а как будет при коммунизме? Станут ли эти люди бодяжить коньяк?
Антон заинтересовался темой, но наши мысли перебил крутой перец.
— Эй, подожди, какой такой заказан? — он повел рукой, указывая на полупустой зал. — Куда взял недоразумение?
— Мест нет, — отрезал метр. — Прошу следовать за мной.
Вечерние бабочки зашушукались, только тихо, на уровне шума.
Вторя товарищу, мудрое слово попытался вставить другой гость:
— Зачем мест нет?
Сердитые вопросы остались без
