Депутат в своей работе совершенно одинок. В общефракционных делах ему помогает аппарат фракции. Чтобы в самом приблизительном виде понимать, какие проекты протаскивают через Думу. В Комитете никакой помощи. Аппарат Комитета работает только на председателя. В лучшем случае председатель расписывает членам комитета какие-то информационные материалы. Никакой аналитики ни по профилю работы, ни по текущим законодательным инициативам, ни по положению в стране. Вообще ничего. В электронной базе — некоторые подборки публикаций в массовой прессе. Иногда депутата могут проинформировать, что в каких изданиях мелькнула его фамилия и через электронную почту прислать копии публикаций.
В Думе нет ни одной структуры, которая помогала бы депутату превращать свои законотворческие идеи в юридически проработанный текст. За пределами Думы нет никакой возможности получить консультации. Наука на Думу не работает. Получить экспертизу, отзыв, рекомендации можно только от энтузиастов, но не от госучреждений. Рассчитывать можно только на помощников. Все остальные только и ждут, чтобы депутат запутался в юридических вопросах. И тогда думская бюрократия с удовольствием пишет отрицательные заключения, цепляясь к мелочам. Хотя голосование законопроекта в первом чтении предполагает оценку только концепции, все доводы бюрократии только о частностях. Во второе чтение никакая концепция, если она не одобрена «сверху», не проходит. Но против концепции никто и не выступает. Достаточно, чтобы в отзыве правительства и комитета была написана какая-нибудь чушь, пусть даже вообще не имеющая отношения к концепции законопроекта. Но этого уже достаточно, чтобы бюрократия провела процедуру отклонения проекта.
Депутат обязан, прежде всего, работать над законами. Но если он будет занят только этим, жизнь народа перестанет быть для него понятной. Знаю, что депутаты не очень-то мечтали работать с письмами граждан. Разбирать каракули или запутанные жалобы горячих энтузиастов не находилось. Мне довелось. достаточно долгое время разгребать завал писем, которые приходили во фракцию. Мне было стыдно, что большинство из них требовали ответа давным-давно. Но во фракции нет ни штатов, способных давать ответы оперативно, ни депутатов, способных освоить множество проблем. Я не захотел просто подмахивать стандартные ответы-отписки с благодарностью за обращение и обещанием непременно учесть содержание письма в работе. Попытался создать систему направления в исполнительные и правоохранительные органы — в зависимости от содержания письма. Но через какое-то время при всей организации и стандартизации я опустил руки и объявил, что больше не могу этим заниматься.
Мне хватало и того, что приходило на мой рабочий стол помимо фракции. Здесь я старался отрабатывать все, что возможно. Вот, например, что проходило мо моим перепискам: множество жалоб на действия милиции и неправовые решения судов; жалобы на проблемы с гражданством у тех, кто давно имеет право на получение российского паспорта; воззвания от малого и среднего предпринимательства с просьбой управы на распоясавшихся чиновников. Тематические переписки: по Архангельской области — незаконная сдача под порубку огромных лесных пространств, по Нижегородской области — политические репрессии против оппозиции и удушение малого предпринимательства, Амурская область — разруха в школах и больницах, по Подмосковью — захваты земли и незаконное строительство, местный чиновничий рэкет против предпринимателей, по Ставрополю и Ростову — коррупция чиновников и этническая преступность, по Карелии (Кондопога, Олонец, Петрозаводск), Коми (Сыктывкар) и Питеру — подавление гражданского сопротивления граждан беспределу этнобандитов, по Москве, где чиновники совершенно обнаглели, — море проблем…
И на все это вместе с законодательными делами, техническими задачами, делопроизводством и прочее, у депутата лишь два помощника по работе в Думе и три помощника в регионах (если удается подобрать действительно работающих людей, а не халтурщиков). Зарплаты — смешные. И еще добровольные помощники — около 30 человек, у которых лишь «корочки» помощника. Это труд на энтузиазме. Все зависит от того, удалось ли помощнику найти опору в регионе — добиться понимания в администрации, подключить общественные объединения граждан. И тогда работа по конкретным запросам депутата приносит реальную пользу гражданам.
Три штатных помощника в регионах закреплены за депутатом фракцией, чтобы он мог открыть приемные и работать по нуждам граждан — по одной приемной на фракцию в каждом регионе. Это по закону. А на практике региональные чиновники плевать хотели на закон. Мне довелось добиться предоставления помещения под приемную в Ульяновске. В подвале обладминистрации. С табличкой «Бельевая» в подсобном помещении. Без оборудования, с жалкой мебелью. То есть, «на тебе Боже, что нам негоже». Устыдить губернатора, как оказалось, просто невозможно. Для него представления о статусе депутата и достоинстве народного представительства оказались совершенно не интересны. Ну а в Москве мне сказали, что не стоит и пытаться получить помещение для приема граждан помощником. Потому что Лужков всем таким ходатаям дает от ворот поворот: мол, у вас в Думе кабинет есть, там и принимайте. Мэр Москвы всегда ненавидел народное представительство и ничуть не жалел о своем активном участии в расстреле парламента в 1993 году. В Москве с тех пор никакого народного представительства не было — только фикция.
И снова о «думском пенале». Трудно представить себе более неудобное помещение. В нем любая мебель перегораживает проход. Здесь вентиляция только общая. НГак в голову взбредет какому-то техническому сотруднику, так он и настроит интенсивность кондиционирования воздуха во всем здании. Бывает, нагоняли жуткий холод, и я пару раз получал жестокую простуду. Или устраивали жару и духоту до полной невозможности трудиться.
При получении рабочего помещения меня удивил фантастический ажиотаж вокруг вопроса «кому и как сидеть». Пока я скромно ждал, когда Дума утвердит составы комитетов, происходили незримые гонки за кабинетами. Когда я обратился в Управление делами, оказалось, что практически все помещения уже распределены. Фракция «Родина» с самого начала была пасынком у думской бюрократии. В результате все мы были разбросаны по разным зданиям и этажам и получили помещения вдали как от зала заседаний фракции, так и от комитетов, в которых намеревались работать. Я оказался отделенным от своего комитета семью этажами, а зал заседаний фракции и вовсе был в соседнем здании.
Приобретя статус зампреда Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками, согласно регламентным нормам, прописанным в думских инструкциях, я получил право на некоторое улучшение «жилищных условий». Но оказалось, что зампредские помещения все разобраны. И мне пришлось въехать в «пенал», где сидеть удобно вдвоем, а втроем почти невозможно. И только через полгода мы добились, чтобы нам выделили еще одно рабочее место. Для этого нам пришлось пережить переезд в другое крыло здания и форменный разгром кабинета.
Думская бюрократия была щепетильна во всем, кроме статуса депутата. В наше рабочее помещение, специально поставное на охранную сигнализацию, вломились ранним утром, когда там никого не было. Мы застали полный разгром. Мебель разбирали настолько грубо, что потом рабочий стол пришлось схватывать металлическими уголками. При виде этого разгрома я подумал: уж не снимают ли они в мое отсутствие прослушки? Ведь не было никакой необходимости так торопиться с переездом, не подождав хозяев кабинета какой-то час, и приводить все хаос. Не говоря уже о том, что при таком переезде кто-то из нанятых в Думу проныр утащил из моего рабочего стола — смешно сказать! — депутатский значок.
Два рабочих места — это два компьютера. Плюс маленький телевизор, холодильник и кофеварка. Телефоны — два обычных, один — спецсвязи, один — правительственной связи (два последних мне практически были без надобности — ни мне по ним не звонили, ни я не звонил). Комната оказывается опутанной проводами. Без компьютера в парламентской деятельности можно быть только бездельником. Но на два рабочих места полагался только один компьютер. Второй — переносной ноутбук. Такой старинной модели, что порой работа с ним превращалась в муку. К концу депутатского срока он и вовсе сдох. Все попытки технических служб его реанимировать не привели к успеху. Стационарный компьютер заменили современной моделью только где-то к середине моих депутатских полномочий. То же с принтером. То же с факсом. Кроме того, работу второго помощника надо как-то обеспечить. Но ему не положено было персонального компьютера. Только телефон. Пришлось покупать компьютер за свой счет. Сгоряча чиновники поставили его на техническое обслуживание в думском аппарате. Но когда речь пошла, чтобы снабдить компьютер общими для Думы программными продуктами, бюрократия наотрез отказалась это делать. Спасибо, что хотя бы выход в интернет с этого компьютера согласились оставить.
