накорми и приюти кого сможешь. А там решишь, как быть дальше. Поговори с Элли, когда вернется (Господи, скорее бы уже, помощь ох как нужна).
– Милли? – Крис Брейлсфорд толкнул ее локтем. – По-моему, тебе это нужно. – «Этим» оказались пачка “John Player Special” и одноразовая зажигалка.
– Отойди от меня, сатана, – буркнула Милли, но все равно взяла и то и другое. – Спасибо, дружок.
Вдоль всей Вышней улицы стояли скамейки, причем одна – почти прямо напротив церкви; Милли села, содрала с сигаретной пачки обертку и сунула в карман куртки. Она никогда не мусорила и не видела смысла начинать сейчас. Ее снова чуть не разобрал смех: у нас тут Армагеддон, пожалуйста, не сорите! Но мелочи имели значение даже сейчас. Уж такая она есть, такой и останется, всем смертям назло.
Она зажгла сигарету. Пальцы дрожали от усталости, от табачного дыма закружилась голова, и Милли откинулась на спинку скамейки. Подымила пару минут, потом затушила недокуренную сигарету и вернула в пачку. Сложив руки на коленях, она склонила голову и попыталась помолиться.
О чем ей попросить? Если это действительно конец, то время молитв прошло. Милли покачала головой. Опять она за свое: если Богу и недостаточно молитв, уже поздно менять привычки. А она даже не уверена, что это действительно конец света. В Книге Откровений о подобных тварях ни слова, да и крест Мэдлин Лоу не защитил ее. Пока будем считать, что эти существа – стихийное бедствие вроде наводнения или землетрясения. Помогай ближним по мере возможностей и молись. О силе, чтобы преодолеть испытания, и о милосердии к живым и мертвым.
Итак, она помолилась, откинулась на спинку скамейки и снова закурила недокуренную сигарету. Сейчас докурю – и обратно.
– Какого хрена? – воскликнула Лора Кэддик.
Милли обернулась. Лора вскочила, подавшись вперед, как охотничья собака. Она смотрела в сторону военного мемориала, за которым крошечная фигурка, закутанная в ворох одежды, маленькая, худенькая, но с огромным рюкзачищем на спине, решительно топала мимо дома Элли Читэм. Под цветастой шапчонкой с помпоном белело искаженное болью личико Джесс Харпер.
– Какого хрена она тут делает? – спросила Лора, шагнув вперед. Сидевший на скамейке мужчина тоже поднялся.
Черт. Вскочив, Милли поспешила на дорогу, чтобы встретить Джесс раньше остальных.
– Какого хрена тебе надо? – рявкнула Лора, как только Джесс добралась до мемориала. – Какого хрена тебе здесь надо, я спрашиваю?
– Э, э! – Милли перешла на рысь. – Полегче. Джесс?
Девочка заморгала, потом сосредоточила взгляд на ней.
– Доктор Эммануэль?
– Полегче?! – Лора повернулась к Милли. – Это ж паскудина харперовская! Одна из тех, кто…
– Это Джесс Харпер, – отрезала Милли. Когда бедная девочка подковыляла поближе, Милли увидела, что по ее лицу градом катится пот, а из-под оттопыренного на груди пальто выглядывает еще одна шапочка, под которой угадывается еще одно бледное личико. Стало быть, Джесс взяла с собой своего малыша. – Ты, блин, хоть представляешь, что ей приходится выносить в этом доме? Думаешь, откуда у нее ребенок? Думаешь, ей этого хотелось? По-твоему, у нее был выбор? А? Кто, по-твоему, папаша?
– Это не он! – заверещала Джесс, да так, что все попятились, даже Лора. Девочка разрыдалась. – Это не Пол. Нет. Это не он.
Гнев на лице Лоры ослабел и угас. Джесс дрожала от холода и изнеможения. Бог знает, что с ребенком; Милли молилась, чтобы бедный кроха был еще жив.
– Все хорошо, милая, – сказала она. – Давай тебя посмотрим.
Тут к ним присоединилась и Лора Кэддик. Она потянула за лямку рюкзака.
– Давай понесу? – Джесс покачала головой. – Ну ладно. – Лора взяла Джесс за свободную руку. – Пойдем, малышка.
Они с Милли повели девочку к церкви.
42
Распечатки Мэдлин представляли собой выдержки из дневников четырех бывших викариев церкви Святого Алкмунда. Трое из них упоминали об исчезновениях в округе, в частности об опустевших домах. Были жилища, которые просто пришли в негодность, владельцы других сбежали от долгов, но в нескольких домах обнаружились подозрительные следы. На стене одного из пустующих зданий нашли языческие и сатанинские символы – Элли догадывалась, что это были за символы, – а еще один дом провалился в подземную воронку.
Значит, эти твари колобродили здесь и раньше, пусть и не с таким размахом.
Четвертая подборка, наиболее основательная, относилась ко времени служения преподобного доктора Бейлисса, которое пришлось на начало и середину 1860-х годов. Превосходно образованный человек, Бейлисс получил ученую степень в Оксфорде; вероятно, он впал в немилость у какого-нибудь влиятельного лица, за что его сослали в Барсолл викарием; а может, он сам принял такое решение. Не все честолюбивы, некоторые готовы довольствоваться малым.
Бейлиссу, безусловно, было не занимать энергии и напористости: увлеченный проповедник, он всячески помогал нуждающимся селянам и терпеливо обучал свою паству грамоте. Помимо этого, он проявил большой интерес к фольклору и археологии, особенно к истокам христианства в своем приходе и более древним религиям, которые оно вытеснило.
Циник мог бы заподозрить, что Бейлисс совершал различные благодеяния исключительно с целью завоевать доверие местных жителей, но в любом случае он улучшил многим жизнь и собрал материал для ряда монографий – к сожалению, в основном неопубликованных.
Большинство материалов не могли удивить современного читателя: ничего такого, что Элли за пять минут не нагуглила бы, будь у нее интернет. Например, народные гадания на суженого вроде «в полночь на День Всех Святых съешь яблоко и смотри в зеркало не отрываясь» или «положи перед сном под подушку веточку розмарина и кривой шестипенсовик». Само собой, байки о привидениях вроде безголовой женщины, что блуждала по дороге между Дронфилдом и Колд-Астоном, или о жертве убийства, которая по ночам посещала дом возле Стоуни-Миддлтона, чтобы понавертеть дырок в хлебе.
Но были и другие истории, куда более мрачные: о маленьком народце, о людоедах, населявших долины, о затерянном городе Кирк-Флоктон, что некогда стоял посреди Фендмура, пока однажды ночью земля не поглотила его – то ли из-за землетрясений и наводнений, превративших почву в смертоносную хлябь, то ли сам дьявол покарал нечестивых жителей. Наконец, там говорилось о старом дербиширском кургане Хоба Херста. «То есть „Хоба из Херста”, – писал Бейлисс, – однако слово сие может проистекать от англо-саксонского “thurs” или “thyrs”: “великан, чудовище”…»
“Thurs”, отметила Элли. Терсдэйл?
«Нынешняя церковь не является подлинной, – писал Бейлисс, – она была построена почти полвека назад. Первоначальный храм Святого Алкмунда находился на дальнем краю деревни Барсолл, где сейчас лежит Блэкфилдский луг. Досель мне не удалось узнать, что сталось со старой церковью и отчего ее не возвели снова на прежнем месте.
Сам Блэкфилдский луг, несомненно, заслуживает дальнейшего изучения: здесь находится так называемый
