– Ужас,- пуская слезу, поддакнул нечистый.
– Простите,- смутился Эй.
– Может, вернемся к нашим баранам?
– Не к нашим, а к твоему,- уточнил черт.- И не баран, а олень. И зачем возвращаться – вон он.
– Я подразумевал врата.
– Сейчас, сейчас- Рогатый поднял руку.- Минуточку… Баран – ворота… Точно! Есть такая пословица:
«…как баран на новые ворота».
– Давайте решим наконец,- я повысил голос,- как будем перебираться через огненную реку Стикс.
– Ладно, пока вы будете решать, я подремлю,- нагло заявил черт.
– Тебя это тоже касается.
– Да я по-старому – на ладье,- отмахнулся он.
– Какой ладье? – разом спросили мы, завертев головами в поисках оной.
– Вот такой.- Рогатый изобразил что-то руками в воздухе.- Судно… да ударение на первый слог, а не наоборот… лодка типа.
– Так сгорит же,- резонно заметил Дон Кихот.
– Ну да! Тыщу лет плавает, и ничего, а под тобой сгорит?
– Веди нас,- вскакивая на ноги, приказал я.
– Куда? – удивился черт.
– К типа лодке.
– А платить кто будет?
– Я заплачу.
– Так может, в кабак, раз уж ты платишь? Ламочка подружек позовет – оттянемся высший класс!
– Не зли меня,- сурово предупреждаю я зарвавшегося представителя нечисти.
Подлетев к берегу огненной реки, черт вложил два пальца в рот и заливисто свистнул.
Раздвигая слоящиеся пласты тумана, показалась каменная ладья, в центре которой стоит облаченный в черный фрак старик, лицо его испещрено глубокими кратерами оспин. Подгребая массивным веслом, он правит к берегу, подслеповато щуря глаза в попытке рассмотреть, кто это там потревожил его покой.
Лодка утыкается носом в берег и замирает, а лодочник хрипло и совсем неприветливо спрашивает:
– За каким чертом вас сюда принесло?
– За этим.- Я указываю пальцем на единственного представителя данного вида адских жителей на всем обозримом нами пространстве. Пропуск, говорю, есть? Шляются всякие… Туристы.
Рога и хвост – вот мой пропуск. – Черт продемонстрировал названные части.
Старик мгновение стоит, раздумывая, потом спрашивает, одновременно пытаясь веслом задрать платье Леле. На предмет наличия хвоста.
– И здесь есть?
Плюх! От души отвешенная оплеуха сбивает любознательного деда с ног.
– За что? – потирая щеку, на которой, медленно проступая, обрисовывается отпечаток ладони, восклицает старик.- С призрачными душами спокойнее,- заключает он.
– А нечего весла распускать,- замечает рыжая.- Это я еще сдержалась, из уважения к сединам.
– Извинитесь перед дамой,- от чистого сердца предлагает идальго, опуская забрало.
– Мне извиняться?! – Старик вскакивает на ноги.- Это она меня ударила, вот, костюмчик помялся…
– Хам,- презрительно роняет Добрыня.
– Херон,- поправляю я.
– Кто он – не важно,- отмахивается богатырь.- А извиниться нужно.
– Через «а»,- вносит свои коррективы Ламиира.- Харон.
Видимо, все же не только с бесплотными душами, спешащими в ад за воздаянием, имел дело лодочник, поскольку сообразил, что сейчас его, возможно, будут бить.
– Я вас перевезу, с удовольствием,- торопливо заверяет он нас- Мой Хароновозец к вашим услугам.
Странный у Харона челн, вроде рассчитанный на пару-тройку человек, но вместились мы все с конями и прочей живностью, и еще место осталось, чтобы ноги выпростать. Растяжимый он, что ли?
Черт намылился было устроиться у Ламииры на руках, но его место занял Пушок, положив на колени свою морду и подставив ухо под нежные пальцы. С Лелей представитель адского пролетариата решил не связываться, имея перед глазами наглядный пример на распухшей щеке Харона.
– Эй, ухнем… – затянул лодочник, погрузив весло в раскаленную магму.
Утлая лодочка качнулась, едва не зачерпнув бортами, и неспешно устремилась к полосе розового тумана.
За спиной что-то звонко плюхнулось в Стикс.
Обернувшись, я, к своему неописуемому удивлению, увидел, как полупрозрачная личность, ритмично загребая руками, кролем движется нам вслед. Довольно быстро сокращая разрыв.
Поравнявшись с лодкой, пловец изобразил нам фигуру из трех пальцев типа «На-ка, выкуси!» и, поднимая брызги, рванул дальше.
Но дед Харон не дремал. Взмахнув веслом, он смачно припечатал им пловца по голове, загнав под лаву. Только пузыри пошли. И, довольно улыбаясь и напевая под нос, тронул лодку, оставив позади -отплевываться – несчастного приверженца плавания кролем в агрессивной среде.
– Развелось нынче хитрецов, так и норовят бесплатно до ада добраться,- прозрачно намекает перевозчик душ умерших.
– Мы заплатим,- поспешно заверяю я.
Войдя в туман, некоторое время мы двигаемся, словно в густом киселе, затем он неожиданно расступается, и пред нами предстает поросший терном противоположный берег Стикса, являющийся уже территорией непосредственно ада.
Оплатив доставку, мы высадились на прибрежную полосу застывшей лавы и принялись разминать ноги, затекшие от длительного сидения на твердых и почему-то холодных каменных скамьях.
– Прощайте,-.отталкиваясь от берега, почему-то сердито роняет Харон.
– Может, еще свидимся?
– По этой реке плывут лишь в одном направлении,- рассмеялся он. И канул в туман.
– Начались неприятности,- сказал Дон Кихот.
– Не,- отмахнулся черт.- Они там.
– Кто?
– Неприятности.
Спросить какие мы не успели. Завыв дурным голосом в три глотки, Цербер сообщил о своем присутствии.
– Голос у него какой-то голодный,- поежившись, заметила Леля.
– А вы быстро бегаете? – ни к селу ни к городу спросил черт.
– Да нет.
– Значит, недолго ему голодать. До встречи. У меня дела – жена, дети, теща некормленая. Там увидимся.- И помахав ручкой, исчез.
Рев раздался совсем близко. Щенок подумал немного и тявкнул в ответ. Что тут началось!
ГЛАВА 26 Тропами канализационными нехожеными
Я лаять был бы рад… от тявканья мне тошно.
Перифраз
– А-а-а… – От пронзительного крика можно оглохнуть. И вдруг я обнаруживаю, что это кричу я сам.
Перепрыгнув через предательски подвернувшийся под ноги куст, в который неизвестный мне Братец Лис забросил перехитрившего самого себя Братца Кролика, чей выбеленный солнцем череп недоуменно воззрился на меня из шипящего клубка аспидно-черных змей, я мчусь дальше вдогонку за спутниками. Те шустро улепетывают к ближайшему, весьма сомнительному убежищу – горке сложенных один на другой черепов. Они здесь возвышаются повсеместно. Долгое время по преисподней ходили самые разнообразные слухи касательно их возникновения. Большинство склонялось к мысли, что это один хорошо известный узкоглазый воитель перенес свои прижизненные замашки в мир призрачных теней, несмотря на полную бесплотность которых вся территория чистилища и ада завалена бренными человеческими останками. Среди них собственно человеческих – раз, два и обчелся. По большей части это завезенные администрацией муляжи из пресс-папье. А вот рогатые черепа – самые что ни на есть настоящие. Черти и особенно бесы – долгожители, но отнюдь не бессмертны. Установить личность строителя пирамид из черепов так и не удалось, следствием чего стало наказание всех дежурных козлов отпущения. Ну да им не привыкать…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
