Ожидаем остальных или начнём? Мне бы хотелось уйти спать раньше рассвета, потому что дел у меня достаточно.
— Как и у всех нас, принц, не забывайте. — Произнёс герцог Валенс.
Борик Валенс, если не считать того, что он меня откровенно ненавидит и считает ублюдком, а также стоял за несколькими покушениями на мою жизнь, чтобы посадить на трон своего внука — Дарнира, отличный управленец и герцогство за годы его правления только процветает. Я бы давно его убрал, только вот на смену ему придут его сыновья, которые, мягко говоря, те ещё ублюдки, каждый по своему. Никогда золотая ложка не будет лучшим инструментом воспитания. Конечно, он пытался быть отцом, но для его сыновей это было уже слишком поздно. Они даже не живут в их герцогском дворце.
Между тем, места в зале большого совета занимались аристократами, несмотря на пустующие места герцогов, таких как Рошаль и Гран, были графы и бароны, которые занимали свои места ниже их. Последним прибыл Роберт Орнстейм, вместе со своими людьми, которые заняли гостевые места.
— Двадцать восьмой большой совет две тысячи триста пятьдесят девятого года от основания Империи начинается. — Произнёс церемониймейстер, замерев на середине зала и отошёл в сторону.
— Добрый вечер присутствующим здесь. Итак, начнём мы, пожалуй, с потерь в этой войне против Хаоса. Империя потеряла два миллиона триста восемьдесят тысяч человек, в их числе: один миллион восемьсот тысяч граждан Империи и пятьсот тысяч одарённых. Это катастрофа.
— Почему вы считаете одарённых, а не аристократию, мой принц? — спросил Алан Лиарин. — Да и восьмидесяти тысяч не хватает для полного счета.
— А это только число тех, кто находился в столице, когда открылись Врата. Восемьдесят тысяч — это непостоянно пребывающие в столице торговцы, наёмники, работники имперской почты и просто путешественники, потому информации по ним пока нет. Здесь так же нет тех воинов, которые погибли, держа столицу в плотном кольце, чтобы не дать тварям прорваться. Сейчас идет подсчёт потерь, потому что ещё не всех извлекли из-под завалов. Этим занимаются даже сейчас. Однако, я и так скажу, что в тот момент погибли больше пятидесяти тысяч человек. Вот чего стоила нам эта победа. Какие у вас потери, принц Орнстейм?
— Мы потеряли больше пяти тысяч воинов. — Добавил Роберт Орнстейм. — Нашли и предали огню всех.
— Тем не менее, принц Эшарион, совет не понимает зачем вы здесь. — Поднялся со своего места герцог Эммануэль Лиман. — Вам не быть императором и все ваши заслуги…
Вот теперь зал совета взорвался, на что я смотрел с полуулыбкой. В спор вступило большинство аристократов, особенно рьяно меня отстаивали бароны Архипелага, которые знали чуть больше остальных. Однако почувствовав, что ещё немного и в совете начнётся откровенная мясорубка, я взял императорский меч и швырнул его в середину зала. Он с грохотом вошёл в каменный пол, от чего во все стороны побежали трещины…
— Как вам всем известно, — произнёс я в мёртвой тишине зала, — сейчас право на престол сохранила только принцесса Карелия. Она беременна, но отец ребенка не граф Гарсон, а Филипп Оргайл, последний из представителей королевской семьи Оргайл.
— Никто не признает Императрицей безумную девку, открывшую Врата Хаоса. — Произнёс герцог Мальт, посмотрев на меня, и коротко поклонился. — Я понял вашу задумку, принц Эшарион.
— А что с ребёнком Императора Дарнира? — Спросил Борик Валенс. — Он имеет больше прав на престол, чем сын четвёртой принцессы.
— Вы можете спросить об этом у герцогини Рикстейл, герцог. Однако, Милена такая же дочь Дария, как и Дарнир. Вам напомнить про кодекс? — произнёс я и глухо добавил, положив свиток на стол. — Впрочем, чтобы всем было понятно — Милена вышла из состава императорской семьи, поэтому ни она, ни её дети не вправе занимать трон. Если же найдутся такие безумцы, что возжелают посадить на трон родную кровь, то ради сохранения целостности Империи и законности императорской власти я вправе уничтожить под корень бунтовщиков.
— Принц Эшарион, вы тоже лишены права на трон и поверьте, видеть вас на троне готовы меньше, чем вашу сестру. — Произнёс герцог Гранфорд.
— Давайте говорить прямо — я вам просто мешаю посадить мою сестру на свой член. Ребёнок может неожиданно подавится кашей или задохнутся во сне, заботливо накрытый подушкой, чтобы лишь ваша герцогская семья могла возвысится над остальными и получить абсолютную власть. — Произнёс я равнодушно. — Только все герцоги забывают один неприятный факт: Император дал вам власть и земли, и без него ваше слово ничего не значит, неважно, сколько у вас золота или наёмников. Да что говорить, даже я, принц, могу при достаточном количестве доказательств преступлений, совершённых вами, лишить титулов вас и всю вашу семью.
— Вы угрожаете совету?! — поднялся со своего места герцог Валенс.
— А вы никогда не думали, что я ушёл только для того, чтобы выиграть время? Наблюдая со стороны за вашими интригами, я не сидел на месте и вот сейчас вы здесь передо мной. Даже сейчас я ощущаю ваш страх, который вы прячете под масками гордыни и лицемерия.
— Словно вы что-то можете сделать, принц Эшарион.
— Вот именно, что могу. — Усмехнулся я, поставив запечатанный тубус на стол. — Итак, господа, вы готовы услышать, что именно я могу сделать?
— Принц Эшарион, не надо с нами играть. — Произнёс герцог Мальт, наблюдая как я вытащил из тубуса чёрный свиток с императорской печатью.
— Вы ещё скажите, герцог, что я "недостаточно зрел, чтобы играть с вами в эти взрослые игры". — Глухо ответил я и медленно оглядел зал. — Итак, игры кончились, дальше существование Империи в том виде, в котором она пребывает сейчас — невозможен. А теперь я озвучу причины. Причина первая — общая стагнация магического искусства, полное подавление исследования магии со стороны Башен и, как итог, вы и сами это видели — недостаточная подготовленность магов.
— Вы что, хотите упразднить Башни?
— Я это и так сделаю, если вы ещё не поняли. Потому что они заигрались. Кто из магистров ответил на призыв о помощи в борьбе с Хаосом? Правильно, Лиона Прайси и Айлек Риис, хотя последний прибыл со мной просто из желания помочь. Так что, из всех магистров, официально, пришёл только один. Один из скольких? Правильно, никто не знает ответа. Скажу больше, против меня вместе
