в мои обязанности входит защита от дождя: какая-то ткань была, но мне надо было её регулярно поднимать, сливая воду… в общем, нафиг, огненный зонтик круче.
Так что разместились мы в вытряхнутом от воды баркасе. Часть поклажи пришлось ради того, чтобы быть балластом, перераспределять — вот оскорбительно всё-таки, и во всём виноват Шут!
Но справились, шестёрка матросов с натугой подняла баркас и зашла с ним в море. А лодка с вёслами подплыла, взяла баркас на сцепку, прибрала мокрых матросов и поплыла. А по берегу, от порта, скакал на периферии зрения какой-то там отряд. Может, и «карательный», чёрт знает: разглядеть толком не получилось, потому что через полминуты взмахов вёслами лодчонка впереди выпустила парус. И рванула на зависть моторным катерам, оставляя Пряный позади: шли мы именно в океан, по поводу чего я призадумался. Но, увидев Потрясателя, понял, что ему «бросать якорь» нахрен не нужно. На месте его удерживали, лениво извиваясь кольцами, крупные морские змеи.
«Рыба…» — задумчиво отэмоционировал Потап.
— А грести ты будешь, лапами⁈
«Не буду, пусть тащат», — милостиво дозволила мохнатая задница. — «Но начнут безобразничать — съем! Они вку-у-усные!» — заявил этот рыбофил-рыбофаг.
— Как там Динька-то? — уточнил я.
«Полетала и спит», — ответил мыслеобразами топтыгин.
А в них, в полумраке его берлоги танцующая в воздухе и разбрасывающая золотые и изумрудные искорки фейка смотрелась очень залипательно.
«На фигню эту заберёшься, устроишься — выпущу. Тебе интересно, шебуршеню беспокойному, а она посмотрит».
— А тебе нет? — ехидно полюбопытствовал я, на что последовало недооформленное ворчание.
Тем временем наша сцепка добралась до Потрясающего, с которого спустились верёвочные лестницы, а по ним — матросня какая-то. Закрепила канаты, и этими канатами стали лодки поднимать, в итоге я с аркубулюсом просто запрыгнул на палубу, а потом и перетащили баркас. А там меня встречал, ну помимо всяких суетящихся матросов, довольно занятный тип. Высокий, почти с меня ростом, полный, лысый. Расфуфыренный всякими висюльками и драгоценностями. С четырьмя пистолями, тремя тесаками. С усиками в три волоска, бородкой в пять. Ну… смешной человечек.
— Добро пожаловать на борт Потрясателя, — совершил этот тип поклон с какими-то танцевальными па, — самый быстрый корабль Зиманды. Я — капитан Тралк, выражаю благодарность за помощь моей жрице.
Я на это кивнул, стараясь не отвешивать челюсть. Дело в том, что, судя по всему, это и вправду был Тралк — и голос, и Хиза, вылезшая из лодки, стояла как «подруга». Вот только ни черта этот Тралк не был владеющим. Одарённым, причём не намного сильнее среднего ратника. И… непонятно. Или он не Тралк? Хотя, думаю, разберёмся в плавании.
— Потапыч. Михайло Потапыч, видом, — оскалился я, представляясь в ответ.
27. Потапыч Зимандского моря
То, что Тралк оказался не владеющим, выходило чертовски странно: ну ладно, положим, гигантских змеев он приручил, играя глазками или на дудочке. Все остальные — дураки неартистичные и немузыкальные, а вот Тралк такой молодец, бровками подвигал, в дудку надудел, и громадные змеи приручились. Это, скажем так, возможный, хотя и не слишком правдоподобный вариант. Но вот «капитан» — совсем под вопросом. Везде на Зиманде, и не только на материке — Пряный в примере — владеющие были «вершиной пищевой цепочки», высшим сословием, точнее, до корифейства, насколько мне известно, сословий вообще было два штука. И одарённый-капитан, причём не могучий (которые, в целом, выбивались из стандартных рамок, будучи способными потягаться с большинством владеющих) — несколько удивлял. При этом понять, что он одарённый… Ну, жрецы смогут. Возможно, Рейнары, Кукува, Лидари. Скажем так, возможность почувствовать ОТСУТСТВИЕ тотемного духа, в магически активном персонаже — редкое умение. И либо этот Тралк-Воробей невинно водит за нос свою команду, поддержанный жрицей. Либо я что-то не понимаю. И, главное, как он змеюков-то приручил? Шутки насчёт поигрываний бровками и дудочки смешны, но…
«Не знаю», — озадаченно сообщил Потап. — «Рыбы эти — тупые, самые обычные рыбы. Умнее от того, что здоровенные — не становятся, только вкуснее».
— А вкуснее — это как? — заинтересовался я.
«Глупый шебуршень! Они — больше. Значит — больше жратвы. Значит — больше ры-ы-ыбы! А значит — вкуснее!» — победно заключил эту оду рыбному обжорству топтыгин.
В общем: одарённый, причём не могучий, причём при наличии аж шести владеющих, не считая жрицы, в команде Потрясателя — очень непонятно смотрится в качестве капитана. Но, думаю, со временем разберусь.
— Оставь своё имущество в лодке, почтенный, — ответив кивком на моё приветствие озвучил Тралк. — А сейчас я приглашаю в кают-компанию: мне, да и офицерам Потрясателя интересно, что случилось во дворце губернатора. И что — до этого.
— До этого — вынужден молчать. Что происходило на службе — там и останется, — сразу отрезал я, а то нашли себе бесплатное развлечение. — Во дворце — расскажу, хотя много времени это не займёт. И перекусить не откажусь, — признал я.
Ну, толком не завтракал, в сборах. А у губернатора я бы пожрал, даже почавкал бы. Но этот жмот не выставил ни банкетных столов, ни официантов с подносами полными закусок. Так что пожрать я выходил обеими лапами «за».
Отвели меня на этакую веранду у надстройки, натурально открытую но, при этом, с нормальной, даже прохладной температурой. Создавал эту атмосферу прохладный ветер, ну и просто напрашивается: дело рук жрицы. Но на деле от колдовства ничем божественным не несло, а вот Тралк чувствовался. То есть у него выходил воздушный дух. И, похоже, что роман с жрицей Эвра возник не в последнюю очередь из-за этого сходства.
Народ расположился и для начала дёрнул по кружке рома, за много всего: от удачного плавания до благодарности моему почтенству. Кстати, кроме Тралка, офицеры Потрясателя были не только владеющими, но и выглядели не столь комично. Вполне себе морские волки, даром, что большинство териантропы всяких ластоногих и птиц. Ну и голосом Тралка, после совместной выпивки, у меня спросили: а что было-то? Рассказал, естественно: скрывать именно сам губернаторский приём смысла никакого не было, не удивлюсь, если Лисья Правда, со свойственной Рейнарам ехидностью и честным лупаньем ресничками завтра напечатает всё в подробностях и деталях.
Рассказ вызвал гогот и ещё несколько перемен рома, на что я уже заворчал:
— А перекусить на этом судне я смогу? И корабль плыть будет?
Что, возможно, было в некоторой степени перебором, но эти водоплавающие усосали по литру рома
