Читаем без скачивания Ганнибал великий - Александр Прозоров

Магон снова умолк, словно подбирая слова.

— Так вот, тогда ты можешь показать ее Ганнибалу. Но, не раньше. Возможно, к тому моменту Карфаген уже выиграет войну и эта грамота не понадобится. Но, если нет, — Ганнибал может тайно призвать скифов на земли Рима, обещав им хорошую награду, и не дожидаясь разрешения сената. А их конница сокрушит любого противника и поможет решить исход затянувшейся войны.

Услышав это, Федор понял, что теперь крепко увяз в интригах сенаторов. И не может отказаться, — от таких предложений не отказываются. Но, кроме чувства опасения за свою жизнь, в нем заговорил чувство любви к новой родине. Политики везде одинаковые. И, судя по тому, как шли дела в Карфагене, война могла затянуться, Ганнибал остаться без обещанных подкреплений, а скифы могли стать его последней надеждой.

— Я все исполню, — сказал Федор, пряча свиток под кирасу.

— Будь осторожен, если оно попадет в руки врагов, то его могут использовать против меня, — предупредил напоследок стареющий сенатор.

— Я буду осторожен, — пообещал Чайка, направляясь к выходу.

На следующий день он вышел в море с флотом из тридцати новехоньких и полностью оснащенных квинкерем. Утром, когда Федор посетил смертельно раненного посла в особняке Барка, брат Ганнибала находился без сознания, но был еще жив. «Хороший знак, — решил Федор, бросив взгляд на измождено лицо Магона, боровшегося со смертью, и пообещал, — Помолюсь богам, чтобы он выжил. А то Ганнибал сойдет с ума от горя. Надеюсь, сенатор, разыщет тех, кто напал на него и отомстит».

То время, что Федор провел в Карфагене с момента покушения на посла, он постоянно передвигался по городу с охранниками, но случая проверить их доблесть, к счастью не представилось. Оставляя вновь на неизвестный срок свой дом в столице, Федор, тем не менее, пообещал своим слугам, что война быстро закончится, и он скоро вернется. Даже выдал на прощанье в награду каждому несколько серебряных монет, чтобы помнили его доброту. О выплате жалования им можно было не беспокоиться, — все они были рабами своего хозяина. Но даже в отсутствии хозяина они не прохлаждались, предаваясь праздной жизни. Об этом беспокоился деятельный Акир, регулярно проверявший, чтобы слуги следили за домом Чайки, а также использовавший охранников и кухарку для нужд самого сенатора, если такие возникали.

Оказавшись снова в море, Федор, ставший неожиданно главным в этом посольстве, приказал Бибракту, который теперь командовал флагманом целой эскадры, направить флот вдоль ливийского берега на восток, с тем, чтобы избежать столкновений с римлянами как можно дольше. Он сделал это для того, чтобы хоть часть из подкреплений добралась до Италии и вступила в бой тогда, когда это понадобится самому Ганнибалу, а не римлянам.

Капитан «Агригента» передал приказ на другие корабли, и флот финикийцев. Выстроившись в две линии, отправился в путь. Погода благоприятствовала. Видимость была отличной, хотя Федор, вспоминая дорогу сюда, все же предпочел бы легкий шторм.

Флагман, отремонтированный на лучших верфях мира, снова легко развивал скорость в четыре узла под парусом, разрезая мощным тараном лазурные волны. А Чайка стоя у борта, наблюдал за прыжками дельфинов, сопровождавших флот от самого Карфагена.

Первые дни прошли без приключений, да Федор и не ожидал встретить римский флот так близко от родных берегов. Хотя от римлян можно было ожидать всего, — в прошлой войне они даже высаживали десант на эти берега, — но сейчас, благодаря Ганнибалу, им было не до атак на цитадель противника. Свою бы удержать.

А через три дня, когда они были уже в открытом море, опасения Федора внезапно материализовались. Ветер переменился на западный, поднялась волна, и эскадру финикийцев стало сносить в сторону от намеченного курса. Несмотря на опасность столкнуться, корабли старались держаться вместе, чтобы не растерять друг друга в этой суматохе и не оказаться у берегов Италии в одиночестве на растерзание римскому флоту. Наступившая ночь не принесла облегчения, ветер завывал в снастях, палуба скрипела, а шторм хоть и не стал сильнее, но и не прекратился.

Выпив вина, Федор забылся в своей каюте, которую теперь занимал вместо Магона. Всю ночь ему снились кошмары и на палубу командир двадцатой хилиархии и, волею судьбы, командующий эскадры из тридцати квинкерем, поднялся утром совершенно разбитый. Соленый ветер ударил ему в лицо, обдав брызгами.

— Где мы? — спросил Федор у Бибраката, когда тот рассматривал горизонт.

— Думаю, недалеко от Сицилии, — ответил капитан «Агригента».

— Сицилии? — напрягся Чайка, — но ведь тут море кишит римскими кораблями.

— Пока их не видно, — отрапортовал Бибракт, — может, шторм распугал.

— Хорошо бы. Потери у нас есть? — уточнил Федор, оглядывая идущие вслед за «Агригентом» квинкеремы, косой строй которых теперь напоминал не линию, а клин, острием которого был флагман.

— Нет, все корабли на месте, — ответил Бибракт.

— Отлично, — немного успокоился Федор, — Срочно поворачивай на восток. Идем тем же курсом, что шли в Карфаген. Обогнем, с помощью богов, южную оконечность Италии не приближаясь к ней, может и проскочим.

Бородатый финикиец кивнул.

К полудню море почти успокоилось, волны улеглись, и от небольшого шторма остались лишь неприятные воспоминания. Однако, как вскоре убедился Федор, свое черное дело он сделал.

— Римляне!!! — разлетелся над палубой вопль наблюдателя, когда Чайка еще не закончил завтрак, плавно переходящий в обед.

— Вот сволочи, — выругался он, оставляя чашу с вином, и забрасывая в рот кусок копченого мяса, — всю обедню испортили.

Облачившись в доспехи, главным предметом которых была новехонькая кираса, Чайка перебросил через шею ремень от ножен фалькаты, надел шлем и поднялся на палубу.

— Ну, что там? — недовольно поинтересовался он у Бибракта, стоявшего на корме рядом с матросом, отвечавшим за рулевое весло.

— Римская эскадра прямо по курсу, — ответил капитан «Агригента».

— Нас поджидали?

— Не думаю, — предположил Бибракт, прищурившись на солнце, — кажется, они шли из Сицилии параллельным курсом и случайно повстречались с нами.

— Сколько их? — уточнил Чайка, уже начав пересчитывать глазами корабли противника, которые шли на веслах. Над горизонтом он разглядел едва видимую полоску береговой линии. Италия была рядом.

— Восемнадцать триер, — доложил Бибракт, — каков будет приказ?

Федор вздохнул. Желание добраться до берегов Апулии без приключений с самого начала казалось ему самообманом.

— Сила и боги на нашей стороне. Атаковать! Пора побеспокоить римлян на море, слишком уж они расслабились без хорошей взбучки.

Федор опустил глаза на палубу, затем снова поднял их, устремив на римскую эскадру, которую от карфагенян отделяло не больше километра.

— Все равно они нас заметили, — добавил он, — не отпускать же их с миром.

Римляне действительно заметили эскадру финикийцев, быстро оценили расклад сил, и попытались уйти, свернув к недалекому и спасительному берегу. Их капитан явно не хотел вступать в сражение, и Федору на секунду даже показалось, что он перевозил нечто ценное, что никак не должно было достаться врагу. В принципе, Чайке это было только на руку, он мог отменить приказ и, воспользовавшись свободой маневра снова уйти в открытое море, обогнув Италию с юга. Но, повинуясь какому-то чутью, Федор не отменил своего приказа. И, после недолгой погони, в которой квинкеремы карфагенян вновь превзошли в скорости передвижения на веслах римские триеры, оснащенные «вороном» и башнями, завязался бой.

Это случилось почти у самых берегов Италии, где-то напротив бруттийского побережья, откуда и до Тарента было рукой подать. Федор сильно рисковал, напрашиваясь на неприятности. Но, таков уж был морпех, почуявший вкус победы. Ему очень хотелось отучить римлян от спокойной жизни в этих водах.

Когда расстояние между первой линией финикийцев, — флот снова перестроился в боевой порядок, — и уходившими триерами сократилось до полутора сотен метров, заработали метательные машины, посылая ядра в ясно различимые корабли римлян. Поняв, что битвы уже не избежать, триеры, по сигналу флагмана, разделились на две части и начали совершать маневр, стремясь выйти на позицию для таранного удара. Всего около дюжины триер попытались образовать заградительную линию, чтобы дать возможность группе из шести оставшихся кораблей уйти от погони.

— Что же они там везут? — не давал себе покоя Чайка, — раз решили пожертвовать большей частью кораблей. Это уже становится интересно.

Федор не захотел оставаться в стороне от битвы и «Агригент» шел на острие атаки, осыпая ядрами сразу две триеры. Одна из них, неожиданно вышла из-под обстрела, сделав резкий поворот, и вознамерилась таранить шедший справа от флагмана карфагенский корабль, и ей это удалось. Римские морпехи, зацепив более крупный корабль противника «вороном», бросились в атаку. Навстречу им устремились финикийские солдаты, облаченные в синие панцири. Завязалась жестокая драка.