Певец бессмертной Габриели — Вольтер, сделавший любовницу французского короля Генриха IV, Габриель д’Эстре (1570—1599), одной из героинь своей «Генриады».
<П. А. Вяземскому>
("Льстец моей ленивой музы!..")
Льстец моей ленивой музы!Ах, какие снова узыНа меня ты наложил?Ты мою сонливу «Лету»В Иордан преобратилИ, смеяся, мне, поэту,Так кадилом накадил,Что я в сладком упоеньи,Позабыв стихотвореньи,Задремал и видел сон:Будто светлый АполлонИ меня, шалун мой милый,НА берег реки унылойСо стихами потащилИ в забвеньи потопил!
Конец декабря 1809 или начало 1810
‹П. А. Вяземскому› («Льстец моей ленивой музы!..»). Впервые — изд. 1934, стр. 228. Входит в неопубликованное письмо Батюшкова к Вяземскому, которое не датировано, но, несомненно, относится к концу декабря 1809 г. — первым месяцам 1810 г., ко времени пребывания Батюшкова в Москве, где он познакомился с Вяземским (ЦГАЛИ). Послание вызвано восторженными отзывами Вяземского о «Видении на берегах Леты». Отзыв такого же характера дан и в приписке Вяземского, сопровождающей письмо Батюшкова к Гнедичу, от конца апреля 1811 г., где Вяземский утверждает, что «Видение на берегах Леты» «смешнее» его собственных сатирических стихов, о которых Батюшков писал, что они «очень остры и забавны» (Соч., т. 3, стр. 121).
Иордан — река в Палестине, в водах которой, по евангельской легенде, был крещен Иисус.
Совет эпическому стихотворцу
("Какое хочешь имя дай...")
Какое хочешь имя дай Твоей поэме полудикой:Петр длинный, Петр большой, но только Петр Великий — Ее не называй.
1810 (?)
Совет эпическому стихотворцу. Впервые — «Опыты», стр. 203. Эпиграмма осмеивает растянутую тяжеловесную поэму писателя-шишковиста С. А. Ширинского-Шихматова «Петр Великий, лирическое песнопение в 8 песнях», напечатанную в 1810 г. В письме к Гнедичу от 1 апреля 1810 г. Батюшков иронически замечал, что это лирическая поэма «в 300 листов..., о которой никто еще с сотворения мира понятия не имел», и прибавлял: «Нет, эта лирика меня бесит!» (Соч., т. 3, стр. 85—86). Батюшков осмеивал Шихматова также в других своих стихотворениях: «Видение на берегах Леты», «Певец в Беседе любителей русского слова», «П. А. Вяземскому» («Я вижу тень Боброва...») и др.
Надпись к портрету Н. Н.
("И телом и душой ты на Амура схожа...")
И телом и душой ты на Амура схожа:Коварна и умна и столько же пригожа.
‹1811›
Надпись к портрету Н. Н. Впервые — «Собрание русских стихотворений», ч. 5, М., 1811, стр. 216, под заглавием «К портрету —вой». Печ. по «Опытам», стр. 209. Из нового издания «Опытов» Батюшков собирался эту надпись исключить. Адресат стихотворения неизвестен.
<На членов Вольного общества любителей словесности>
("Гремит повсюду страшный гром...")
Гремит повсюду страшный гром,Горами к небу вздуто море,Стихии яростные в споре,И тухнет дальний солнцев дом,И звезды падают рядами.Они покойны за столами,Они покойны. Есть перо,Бумага есть и — всё добро!Не видят и не слышутИ всё пером гусиным пишут!
9 августа 1812
‹На членов Вольного общества любителей словесности›. Впервые — РА, 1883, т. 1, стр. 230. Входит в письмо Батюшкова к Дашкову от 9 августа 1812 г. Направлено против членов «Вольного общества любителей словесности, наук и художеств», деятельность которого в это время приобрела мелочный, несерьезный характер. В письме, содержащем стихи, последним предшествуют слова: «Поговорить ли с вами о нашем обществе, которого члены все подобны Горациеву мудрецу или праведнику, все спокойны и пишут при разрушении миров» (Соч., т. 3, стр. 199). Батюшков здесь имеет в виду начало Отечественной войны 1812 г.
Солнцев дом — выражение из надписи Державина «На освящение Эрмитажного театра 28 января 1808 г.», которое Батюшков, очевидно, считал неудачным.
"Всегдашний гость, мучитель мой..."
Всегдашний гость, мучитель мой,О Балдус! долго ль мне зевать, дремать с тобой?Будь крошечку умней или — дай жить в покое!Когда жестокий рок сведет тебя со мной — Я не один и нас не двое.
Между 1809 и 1812 (?)
«Всегдашний гость, мучитель мой...». Перевод эпиграммы французского поэта Экушара Лебрена (1729—1807) «О, la maudite compagnie...». Впервые — «Опыты», стр. 202.
Балдус — ироническое прозвище тупого и глупого писателя-педанта, применявшееся поэтами-карамзинистами для осмеяния своих литературных противников. В. Л. Пушкин называл так Шишкова в своем «Послании к В. А. Жуковскому». Ср. «Послание А. И. Тургеневу», стр. 236. Возможно, что Батюшков направлял эпиграмму против какого-то писателя-шишковиста.
На поэмы Петру Великому
("Не странен ли судеб устав!..")
Не странен ли судеб устав! Певцы Петра — несчастья жертвы:Наш Пиндар кончил жизнь, поэмы не скончав,Другие живы все, но их поэмы мертвы!
1812 (?)
На поэмы Петру Великому. Впервые — ПРП, ч. 4, стр. 274, без подписи. Авторство Батюшкова устанавливается его письмом от конца февраля — начала марта 1817 г. к Гнедичу, где поэт просит его не включать эпиграмму в «Опыты» (Соч., т. 3, стр. 420—421), что Гнедич и сделал. Эпиграмма направлена против эпигонов классицизма, авторов неудачных поэм о Петре Великом (имеются в виду поэмы Р. Сладковского «Петр Великий», 1803; кн. С. Шихматова «Петр Великий», 1810; А. Грузинцева «Петриада», 1812).
Наш Пиндар — М. В. Ломоносов, не окончивший свою героическую поэму «Петр Великий» (были написаны только две песни поэмы).
<Об А. И. Тургеневе>
("Ему ли помнить нас...")
Ему ли помнить нас На шумной сцене света?Он помнит лишь обеда часИ час великий комитета!
25 апреля 1814
‹Об А. И. Тургеневе›. Впервые — РА, 1867, стлб. 1463. Входит в письмо Батюшкова к Дашкову от 25 апреля 1814 г. Передавая в письме приветы знакомым, Батюшков «минует» А. И. Тургенева, так как ему кажется, что тот его забыл; перед стихами в письме говорится: «Тургеневу ни слова обо мне» (Соч., т. 3, стр. 264).
Он помнит лишь обеда час И час великий комитета. А. И. Тургенев, известный как гастроном, в 1814 г. занимал высокие должности, в частности являлся помощником статс-секретаря в Государственном совете.
Новый род смерти
("За чашей пуншевой в политику с друзьями...")
За чашей пуншевой в политику с друзьямиПустился Бавий наш, присяжный стихотвор.Одомаратели все сделались судьями,И каждый прокричал свой умный приговор, Как ныне водится, Наполеону: «Сорвем с него корону!» — «Повесим!» — «Нет, сожжем!»— «Нет, это жестоко... в Каэну отвезем И медленным отравим ядом».— «Очнется!» — «Как же быть?» — «Пускай истает гладом!»— «От жажды!..» — «Нет! — вскричал насмешливый Филон. —Нет! с большей лютостью дни изверга скончайте!На Эльбе виршами до смерти зачитайте,Ручаюсь: с двух стихов у вас зачахнет он!»
Между маем и октябрем 1814
Новый род смерти. Впервые — «Сын отечества», 1814, № 41, стр. 113, с подписью «N». Принадлежность этого стихотворения, не вошедшего в «Опыты», Батюшкову установил Н. О. Лернер, напеч. его по несколько иному тексту БТ в «Русском библиофиле», 1916, № 5, стр. 80. Печ. по этому журналу. Направлено против официально монархических произведений, сочинявшихся поэтами архаического направления в связи с разгромом Наполеона и печатавшихся главным образом в том же «Сыне отечества». Батюшков осмеивает и типичный для «одомарателей» образ Наполеона («изверга»), и их надутый, высокопарный тон, и удручающую бездарность и монотонность их стихов (с этим связано саркастическое предложение «зачитать» Наполеона «до смерти»). Легковесность образа Наполеона Батюшков отметил даже в послании Жуковского «Императору Александру» (1814). Утверждая, что в нем дана «карикатура», Батюшков писал: «Бонапарте надобно лучше и сильнее характеризовать» (Соч., т. 3, стр. 301).
