— На это нет денег, — просто ответила она.
Женщина встала и подошла к небольшому посудному шкафу.
— Будете с нами кушать? — через плечо спросила она, извлекая из шкафа необходимую посуду и приборы.
— Нет–нет, спасибо, — поспешно отказалась я. — Я не голодна.
На самом деле мой самым наглым образом обманутый желудок, получивший завтрак вместо положенного обеда, уже давно разобрался, что к чему и начал возмущённо требовать своего. Но мне совесть не позволяла объедать этих людей.
— А дочка в какой класс ходит? — поинтересовалась я, просто чтобы заглушить громкое возмущение желудка.
— Она не ходит в школу, — всё так же спокойно ответила Виджая, расставляя на столе посуду. — Работает вместе со мной. Когда–то мы с мужем планировали жить в большом городе, хотели, чтобы дочь пошла в школу, потом получила высшее образование, копили деньги…
Женщина глубоко вздохнула и… снова улыбнулась.
— Вы такая красивая! — с жаром воскликнула я, не без оттенка зависти скользнув взглядом по миловидному молодому лицу и точеным формам Виджаи. — Почему снова замуж не выходите? Нашли бы себе хорошего городского парня и всё бы у вас наладилось!
Виджая посмотрела на меня так, как будто я только что предложила ей малёк пошалить и отпилить рога её любимой корове. Понятно, брякнула лишнее, но… что лишнее–то?!
— Выйти снова замуж?! Это позор! — вдруг возмущённо воскликнула женщина и в сердцах шлёпнула ладонью по столу. — Позор для меня и всей моей родни!
Э–э–э… м-да. Угу. Позор… Как позор? Почему позор?! Что за ерунда?! У нас некоторым пальцев на ногах соседа не хватает, чтобы сосчитать количество своих официальных и гражданских браков — и ничего! Почему вдова, причём молодая, не имеет права снова стать желанной и любимой?! А родня могла бы и попозориться для разнообразия, ничего бы с ней не случилось. Ребёнок не знает детства и вынужден работать вместо того, чтобы получать знания в школе — вот где позор!
— Простите, — растерянно пробормотала я. — Не хотела Вас обидеть. Просто у нас, в России, повторное замужество считается нормой. Мы можем выходить замуж и жениться хоть двадцать раз, и никто нам ничего на это не скажет.
В дверях появилась Индира. В руках она держала небольшую пиалу, наполненную чем–то, мгновенно распространившим по всему помещению аромат незнакомого, но необычайно аппетитного букета восточных специй. Я невольно потянула носом воздух и сглотнула слюну. Желудок требовательно заурчал. Девочка поставила пиалу на стол и заняла своё место на свободном табурете рядом с мамой.
— Точно не хотите к нам присоединиться? — поинтересовалась Виджая, раскладывая какую–то ржаво–оранжевую кашу с чёрными вкраплениями по тарелкам.
На миг замешкавшись, я присмотрелась к каше — бррр… ячмень со специями — и, благодарно улыбнувшись, повторно вежливо отказалась.
— А что Вы здесь делаете, да ещё в таком виде? — жуя и внимательно изучая содержимое своей тарелки, вдруг спросила Виджая.
Её вопрос меня ошарашил, но совсем по другой причине: действительно, какого лешего я здесь лясы точу, когда мне необходимо как можно быстрее, до наступления темноты, добраться до моря, а для начала не мешало бы помыться?!
— Ой, простите, — засуетилась я и вскочила с места, едва не опрокинув табурет. — Я — туристка, от автобуса экскурсионного отстала и заблудилась.
И не дожидаясь логичного вопроса о том, что я делала в этом автобусе без штанов, быстро добавила:
— Мне бы помыться…
— За домом курятник, ведро воды и кружку я туда уже принесла, — деловитым тоном произнесла девочка, тщательно пережевывая пищу.
— Спасибо, найду.
Небольшой курятник практически ничем не отличался от русских собратьев, разве что его стены были сплетены из прутьев, а крышу, как и у деревенских хижин, покрывала солома. Я потянула за ручку двери и зашла внутрь. При моём появлении доселе дремавшие на насесте тощие куры — штук десять, не меньше — разом взмыли в воздух и, пронзительно квохча, испуганно заметались по всему курятнику, задевая друг друга крыльями.
Я отскочила к стене и инстинктивно заслонила лицо руками.
— Тпр–р–р!!! Кыш!!! Хаш!!! Брысь, пернатые!!! — я последовательно перебирала пришедшие на память слова и междометья, не представляя, каким образом утихомиривают индийских кур… хм… впрочем, русских тоже. — На место говорю! Я, конечно, понимаю, моя нынешняя прическа больше напоминает воронье гнездо, но не советую пытаться снести в него яйца! А–а–а!!!
А куры всё летали и летали, орали и орали как потерпевшие, вовсе не собираясь утихомириваться. Мне даже начало казаться, что происходящее действо воспринимается ими в качестве неожиданного, но, безусловно, приятного разнообразия в их унылой куриной жизни.
Дверь отворилась и в курятник, громко хихикнув, влетела Индира. Она метнула в меня хитрый взгляд и в мгновение ока выгнала пернатых террористов на улицу прутиком. Переполошённая куриная братия, спокойно спикировав на землю, тотчас разбрелась в разные стороны в поисках пропитания.
— Мойтесь, — снова хихикнула девочка и убежала.
Тяжко вздохнув над неполным ведром почему–то студёной воды, я встала коленями на земляной пол, устланный соломой, и, зажмурившись, окунула в ведро голову. Тщательно прополоскав волосы, я разделась и обмыла тело, поливая его из кружки. Страшно хотелось не только израсходовать всю воду, но и попросить дополнительно ведра два–три, но, памятуя о том, что эти люди даже стирают в вонючем пруду… С очередным тяжким вздохом отставив кружку в сторону, я замочила в остатках воды купальник и футболку.
Когда я наконец вышла из курятника, у меня было такое ощущение, будто грязь с меня не смылась, а размазалась по всему телу более равномерным слоем.
«Хватит из себя царицу строить, — отчитал меня внутренний голос. — Не придумывай. Ты практически чистая. Домоешься дома».
Мокрая, холодная футболка, прилипшая к телу, вызывала озноб, несмотря на жару. Ёжась, я поспешила согреться и вышла на освещённый солнцем участок. Итак, мне предстояло разработать план дальнейших действий… А что тут, собственно, разрабатывать? Вариант один: добраться до ближайшего подходящего водоёма и для начала переместиться по известным координатам, поскольку добираться по суше до отеля, названия и точного расположения которого я не знала, и находящегося в двухстах километрах отсюда было равносильно сказочному путешествию «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Хм… может, эта сказка родилась после похожего неудачного перемещения такой же тютехи волшебницы, как я?
Поднявшись по ступенькам, я зашла в дом. Девочки не было, Виджая наводила порядок на столе.
— Тяжко же вам живётся, — сочувственно вздохнула я, занимая своё место за столом. — А далеко ли отсюда до ближайшего города?
— Километров пять по дороге через джунгли.
Какой кошмар… Но город — это единственный путь к морю или иному водоёму. Не думаю, что в их глуши ходят автобусы или другой транспорт. И в деревне я не заметила ни одного средства передвижения. Но на чём–то жители должны передвигаться, не пешком же в город ходят, в самом деле. Хотя… всего–то пять километров.
— А как вы добираетесь до города?
— Конечно, пешком.
М-да, так и знала.
— Скажите, а питьевую воду вы в городе берёте?
— У нас есть колодец, только он очень глубокий и воды в нём мало. Едва хватает на приготовление еды.
Колодец? — встрепенулась я. То есть природное хранилище воды, водоём. Теперь понятно, почему вода в ведре была ледяной. Я ощутила легкое возбуждение. А вдруг из колодца тоже можно переместиться?
«Совсем с ума сошла? — возмутился внутренний голос. — И как ты себе это представляешь? Нырнёшь на глазах у всей деревни средь бела дня в колодец?»
«Э–э–э… зачем же нырять, — неуверенно подумала я. — Попрошу Виджаю спустить меня в него в ведре». Мама дорогая, что я несу…
«Просто сногсшибательно. И чем же, позволь полюбопытствовать, ты собираешься аргументировать сиё, мягко говоря, необычное желание освежиться не под струёй воды, как все нормальные люди, а непременно побултыхаться в их единственном колодце с питьевой водой? Далее: не факт, что перемещение удастся. И, откровенно говоря, я и сам не знаю, что лучше — чтобы оно удалось или наоборот. Представь, будто удалось. Что люди подумают о том, куда ты подевалась? Да в нём полдеревни перетопнет в поисках твоего трупа!»
«Ладно, всё, хорош позорить. Сама понимаю, идея не самая здравая».
— А где же вы моетесь и стираете? — я вновь переключилась на Виджаю.
— В пруду.
— А во время засушливого сезона?
— Ходим на горное озеро.
— Как… озеро?
Мое сердце бешено заколотилось. Рядом есть озеро!? Так что же она раньше молчала?! Это же выход, причём в буквальном смысле слова!
