Романс-баллада
АЛЕКСАНДР ДУРОП
496. Казак на родине[493]
(Романс)
«Кончен, кончен дальний путь! Вижу край родимый!Сладко будет отдохнуть Мне с подругой милой!
Долго в грусти ждет она Казака младого.Вот забрезжила луна С неба голубого!
И веселый Дон течет Тихою струею;В нетерпеньи конь мой ржет, Чуя под собою
Пажити родных брегов, Где в счастливой долеСредь знакомых табунов Он гулял на воле.
Верный конь, скачи скорей И как вихорь мчися;Лишь пред хатою моей Ты остановися!» —
Так спешил казак домой, Понукал гнедого;Борзый конь летит стрелой До дому родного.
Вот приближился донец К своему селенью:«Стой, товарищ, стой! — конец Нашему стремленью!»
Видит он невесты дом, Входит к ней в светлицу,И объяту сладким сном Будит он девицу.
«Встань, коханочка моя! Нежно улыбнися,Обними скорей меня И к груди прижмися!
На полях страны чужой Я дышал тобою;Для тебя я в край родной Возвращен судьбою!»
Что же милая его?.. Пробудилась, всталаИ, взглянувши на него, В страхе задрожала.
«Наяву или во сне Зрю тебя, мой милый!..Ах, недаром же во мне Сердце приуныло!
Долго я тебя ждала И страдала в скуке;Сколько слез я пролила В горестной разлуке!
И, отчаясь зреть тебя, Быть твоей женою,Отдалась другому я С клятвой роковою».
— «Так, так бог с тобой!» — сказал Молодец удалый,И — к воротам, где стоял Конь его усталый.
«Ну, сопутник верный мой! — Он сказал уныло, —Нет тебе травы родной, Нет мне в свете милой!»
С словом сим он на гнедка, Шевельнул уздою,Тронул шпорой под бока: Быстрый конь стрелою
Полетел в обратный путь От села родного.Но тоска терзала грудь Казака младого.
Он в последний раз взглянул В сторону родимуИ невольно воздохнул, Скрылся в даль незриму.
Что и родина, коль нет Ни друзей, ни милой? —Ах! тогда нам целый свет Кажется могилой!
<1818>
Сергей Аксаков
(1791–1859)
497. Уральский казак[494]
(Истинное происшествие)
Настала священная брань на враговИ в битву помчала Урала сынов.
Один из казаков наездник лихой,Лишь год один живши с женой молодой,
Любя ее страстно и страстно любим,Был должен расстаться с блаженством своим.
Прощаясь с женою, сказал: «Будь верна!»«Верна до могилы!» — сказала она.
Три года за родину бился с врагом,Разил супостатов копьем и мечом.
Бесстрашный наездник всегда впереди.Свидетели раны — и все на груди.
Окончились битвы; он едет домой,Всё страстный, всё верный жене молодой.
Уже достигают Урала бреговИ видят навстречу идущих отцов.
Казак наш объемлет отца своего,Но в тайной печали он видит его,
«Поведай, родимый, поведай ты мнеОб матери милой, об милой жене!»
Старик отвечает: «Здорова семья;Но, сын мой, случилась беда у тебя:
Тебе изменила младая жена, —За то от печали иссохла она.
Раскаянье видя, простили мы ей;Прости ее, сын мой: мы просим об ней!»
Ни слова ответа! Идет он с отцом;И вот уже входит в родительский дом.
Упала на грудь его матерь в слезах,Жена молодая лежала в ногах.
Он мать обнимает; иконам святым,Как быть, помолился с поклоном земным.
Вдруг сабля взвилася могучей рукой…Глава покатилась жены молодой!
Безмолвно он голову тихо берет,Безмолвно к народу на площадь идет.
Свое преступленье он всем объявилИ требовал казни, и казнь получил.
<1821>
ВЛАДИМИР ПАНАЕВ
(1792–1859)
498. Расставанье[495]
«Не спеши, моя красавица, постой:Мне не долго побеседовать с тобой;
Оберни ко мне прекрасное лицо,Есть еще к тебе заветное словцо:
Скажи, любишь ли ты молодца, меня,И каков кажусь тебе удалый я?»
Лицо девицы-красавицы горит,Потупивши ясны очи, говорит:
«Не пристало мне ответ такой держатьИ пригожество мужское разбирать!»
— «Не спросил бы я, да вот моя беда:Я сбираюсь в понизовы города;
Волгой-матушкой в расшиве[496] погулять,На чужбине доли, счастья поискать».
(Помутился вдруг девицы светлый взгляд;Побледнела, словно тонкий белый плат.)
— «Уж зачем бы меня, девицу, пытать,Коли едешь, коли вздумал покидать?
Видит бог, как я любила молодца!Может, больше — грех и молвить — чем отца!
Всё на свете за него бы отдала!Да ему, уж видно, стала не мила!»
— «Ты мила мне пуще прежнего теперь;Не словам — хотя божбе моей поверь.
Для тебя же я сбираюсь в дальний путь,Чтоб трудами выйти в люди как-нибудь;
Чтоб, вернувшись, быть на родине в чести;Чтоб смелее от венца тебя вести.
Понизовые привольные края:Не последний за другими буду я».
— «Волга-матушка бурлива, говорят;Под Самарою разбойники шалят;
А в Саратове девицы хороши:Не забудь там красной девицы-души!»
— «Не боюсь я Волги-матушки валов,Стеньки Разина снаряженных стругов;
Не прельстит меня ничья теперь краса,Ни такие ж с поволокою глаза;
Страшно только мне верняться невпопад:Тот ли будет на тебе тогда наряд?
Встретишь молодца ты в ленте золотойИли выдешь на крылечко под фатой?»
— «Коли шутишь — не до шуток мне — до слез?Коли вправду — кто ж так девицу обнес?
С кем иным, как не с тобою, молодцом,Поменяюсь обручальным я кольцом?
Для кого блюла девичью красоту,Для того и русу косу расплету;
Гробовой скорей покроюсь пеленой,Чем, без милого, узорчатой фатой».
<1827>
ДМИТРИЙ ОЗНОБИШИН
(1804–1877)
499. Чудная бандура («Гуляет по Дону казак молодой…»)[497]
Гуляет по Дону казак молодой;Льет слезы девица над быстрой рекой.
«О чем ты льешь слезы из карих очей?О добром коне ли, о сбруе ль моей?
О том ли грустишь ты, что, крепко любя,Я, милая сердцу, просватал тебя?»
— «Не жаль мне ни сбруи, не жаль мне коня!С тобой обручили охотой меня!»
— «Родной ли, отца ли, сестер тебе жаль?Иль милого брата? пугает ли даль?»
«С отцом и родимой мне век не пробыть;С тобой и далече мне весело жить!
Грущу я, что скоро мой локон златойДон быстрый покроет холодной волной.
Когда я ребенком беспечным была,Смеясь мою руку цыганка взяла.
И, пристально глядя, тряся головой,Сказала: „Утонешь в день свадебный свой!“»
— «Не верь ей, друг милый, я выстрою мостЧугунный и длинный хоть в тысячу верст;
Поедешь к венцу ты — я конников дам:Вперед будет двадцать и сто по бокам».
Вот двинулся поезд. Все конники в ряд.Чугунные плиты гудят и звенят;
Но конь под невестой, споткнувшись, упал,И Дон ее принял в клубящийся вал…
«Скорее бандуру звончатую мне!Размыкаю горе на быстрой волне!»
Лад первый он тихо и робко берет…Хохочет русалка сквозь пенистых вод.
Но в струны смелее ударил он раз…Вдруг брызнули слезы русалки из глаз,
И молит: «Златым не касайся струнам,Невесту младую назад я отдам.
Хотели казачку назвать мы сестрой,За карие очи, за локон златой».
1835
АЛЕКСЕЙ ТИМОФЕЕВ
