class="p1">Дот слушал, выпучив глаза. На лице его выступила краска.
— И рыжий бесенок не собирался вас околпачить, сэр? — пробормотал он растерянно.
— Повторяю, — резко ответил Туск, — я не слышал ничего похожего на ваши слова. Пожилая леди, хозяйка коттеджа, достойна всяческого уважения. Одевайтесь!
Совершенно ошеломленный, Дот подчинился, как подчинялись все, суровому голосу незнакомого джентльмена. Он надел все части своего туалета по порядку, сполоснул лицо, глотнул из бутылки, взял шляпу и угрюмо произнес:
— Ну так идем, черт побери меня за хвост и голову!
Это странное пожелание мистера Дота не вызвало со стороны невозмутимого Туска ни малейшего протеста. В передней они наткнулись на оцепеневших слуг, и Дот скомандовал половине из них идти вслед за ним.
Между тем в коттедже началось хозяйственное оживление. Мисс Мильки выкатила своего отца на террасу, сварила ему яйцо и только что приступила к его кормежке, как рука ее сильно задрожала, а лицо побледнело.
Двое мужчин быстрыми шагами, со шляпами в руках, приблизились к террасе и отвесили ей по низкому поклону.
— Мистер Дот пришел просить вас, дорогая мисс Мильки, принять его посильную помощь в деле возвращения слуг, — сказал Туск доброжелательно, проталкивая вперед оторопелого арканзасца с остановившимися глазами, выпученными на то, что сидело взамен рыжего бесенка.
— Благодарю вас, сэр, — смущенно ответила пожилая леди, — я все-таки справилась с утренним кофе. На вашу долю тоже заварено, и если мистер Дот не откажется позавтракать, я налью чашечку и ему.
Она с достоинством кивнула обоим мужчинам и собственноручно принесла из кухни завтрак.
Спустя полчаса мистер Дот, освоившийся с новым положением вещей, развивал свою теорию о том, как можно в кратчайший срок добиться новой породы индюшек, а его негры занялись хозяйственными работами в коттедже.
— Мне пора ехать, — не без сожаления произнес мистер Туск, взглянув на часы. — Я оставляю вас, друзья мои, на месяц, чтобы… это что такое? — последнее восклицание мистера Туска относилось к утреннему небу, внезапно потемневшему, как перед солнечным затмением.
Все вскинули глаза кверху и повскакали с мест. Огромная черная туча надвигалась на их коттедж. Она ползла, закрывая горизонт и спускаясь все ниже да ниже. Вскоре из тучи посыпались странные звуки, напоминавшие раскаты хохота.
— Вороны! — закричал Дот. — Мы погибли! Они снижаются, они засыплют все наши огороды, поля, сады! Стучите, кричите, бросайте в них камнями!.. Люди, сюда, сюда!
Он неистово заорал на ворон, бросая в них чашкой, тарелкой, шапкой, стульями, зонтиком мисс Мильки — всем, что только попадало ему под руку.
— Нничего, нничего! Нне ббойтесь, друзья мои, — лепетал безмятежный старец, спокойно глядя на ворон. — Птички!
— Хороши птички! — взвизгнул Дот. — Поймите вы, безумный человек, что это наше разорение! Их больше, чем саранчи! Ни за что на свете нельзя допустить их снизиться!.. Туск! Черт возьми, да куда же вы делись?
Мистера Туска среди них уже не было.
— Он побежал в коттедж, — прошептала Юнона.
Дот сорвал скатерть и, вскочив на стол, принялся неистово ею размахивать в воздухе. Слуги, сев на корточки, устроили настоящий кошачий концерт. Они выли, визжали, скулили, свистели, били в импровизированные барабаны.
Животные безмятежного старца подняли адскую кутерьму: сука лаяла и кидалась в воздух с ощетинившейся шерстью, попугай раз сто подряд раздирающим голосом вопил «гудбай», морж стонал, как исступленный, но ничто не помогало: вороны все снижались да снижались.
Первые из них, отделившиеся от тучи, были уже отчетливо видны. Страшное карканье и свист от взмаха крыльев переполняли воздух. Дышать было трудно от ветра и запаха перьев. Еще десять, пятнадцать минут — и страшное черное полчище обрушилось бы на коттедж.
В эту минуту на террасе появился Туск. Он держал в руках ружье, поднял его и выстрелил по воронам:
Бац-бац-бац!..
Туча дрогнула, края ее рассыпались в разные стороны черным кружевом. Секунда — и полчище ворон стало снова подниматься, держа свой путь в направлении Чикаго, а сверху, кружась и белея, что-то начало падать вниз.
— Я стрелял холостыми зарядами, — отрывисто произнес Туск. — У добрейшего мистера Мильки в целом доме не нашлось ничего похожего на пулю… Ай, что это падает?
Медленно кружась в воздухе, сверху продолжало падать нечто, пока на колени к старцу не упало в виде плотного белого конверта.
Туск быстро схватил его, издал восклицание и, отойдя в сторону, без всяких разговоров распечатал свою находку.
Он прочитал следующее:
⠀⠀ ⠀⠀
ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ ШТАТА ИЛЛИНОЙС
Господин прокурор!
Опасаясь за свою жизнь, прошу вас быть начеку. Я держу в руках нити загадочного происшествия. Если меня убьют или я исчезну, прошу вас немедленно вынуть конверт из тайника в моей комнате на Бруклин-стрит, 8, двенадцатый паркетный кусок от левого окна, прочитать его и начать судебное расследование. Пишу именно вам, а не кому другому, так как вы отличаетесь любовью к уголовным тайнам.
Стряпчий Роберт Друк.
⠀⠀ ⠀⠀
— Последнее звено! — пробормотал Туск со странной улыбкой и, вытащив из портфеля пачку бумаг, быстрыми шагами подошел к столу. — Друзья мои! — воскликнул он повелительным голосом. — Прежде чем мне уехать, выслушайте несколько слов. Эй, слуги! Лучших бутылок из погреба и стаканы!
Изумленное общество, только что оправившееся от вороньей угрозы, не возражая, приняло по бокалу хорошего шампанского. Дот влил безмятежному старцу в рот его порцию. Все глаза устремились на Туска.
— Друзья мои! — повторил он с бокалом в руках. — В первую ночь моего пребывания я услышал в саду, не станем говорить от кого и как, подробную историю некоей шутки. Дело шло о фельетоне относительно детективных способностей присутствующего здесь мистера Мильки. Шутка хотела быть только шуткой. И что же? Беспомощный старец, скованный страшным недугом, не двигаясь с места, ничего не читая, ни о чем не зная, распутал самое таинственное преступление нашего века! Да, милые мои друзья, вот в этой пачке собраны почти все звенья страшного дела, раскрытие которого навеки прославит имя мистера Мильки. И знаете ли вы, чем он достиг такого результата? Любовью к животным, черт возьми! Мистер Мильки отдал бессловесным тварям все свое сердце. Он любит их с нежностью, достойной подражания. И что же мы видим? Первое звено этого дела доставляется ему на собаке, — мистер Туск потряс в воздухе конвертом, — второе звено извергается к его ногам из желудка моржа, — мистер Туск потряс в воздухе пачкой желтых листов, — третье звено приезжает к нему на корзинке с кроликами, — мистер Туск махнул вторым конвертом, — и, наконец, четвертое, и последнее, доставляется ему великим переселением ворон! — Мистер Туск поднял последний конверт и бокал. — Выпьем, друзья
