Наблюдающий за процессом Семенов догадался, что видит случай применения сильнейшего контактного клея на азотистой основе. Этот клей, изобретенный еще в прошлом веке, используется на промышленных предприятиях как «холодная сварка», намертво сцепляя любые поверхности. Клей высыхает почти мгновенно и выдерживает нагрузку до трех тонн на квадратный метр. Из-за его удивительных свойств спецслужбы взяли клей на вооружение.
Елена приложила «затычку» к поверхности камня. Осталось подождать минут пять, и клей высохнет. Девушка таким образом хотела вытащить камень из скалы. Она была уверена — за камнем есть нечто, указывающее на дверь. Ручка или, быть может, кнопка. Или хотя бы карта. Ведь недаром ходят слухи, что Сфинкс охраняет дорогу к древним тайнам.
Ветер завывал все сильнее. Стало заметно прохладнее. Пока Дементьева занималась камнем, Семенов и Стохадский «пеленали» оглушенных охранников — связывали им руки и ноги таким образом, чтобы те не имели никакой возможности двигаться. В завершение на рты охранников Семенов наклеил широкие куски скотча.
Сейчас один из охранников начал приходить в себя. Он заворочался, застонал, попытался избавиться от пут и закричать, но ничего не вышло. Постепенно проясняющийся взгляд наполнялся жутким страхом от вида вооруженных людей с приборами ночного видения и дальномерами, скрывающими половину лица. На плече охранника «крякнула» рация. Безжизненный голос пробурчал что-то неразборчивое. Ему ответили такие же пресные хрипящие голоса.
Перекличка.
Освобождать рот охранника Семенов не собирался.
Елена выждала пять минут. Когда клей высох, она выдвинула из «затычки» тонкие ручки, предназначенные для ладоней. Рядом выросла фигура Стохадского, широкоплечего гиганта.
— Тяни!
Петр Стохадский ухватился за ручки и стал тянуть камень на себя. С первой попытки ничего не вышло, как ничего не вышло и со второй попытки. Камень прочно сидел в скале и не думал выдвигаться. Стохадский напрягся изо всех сил, от натуги даже зарычал. Для удобства он уперся двумя ногами в статую и сейчас словно стоял на ней, на вертикальной стене.
Рация несколько раз вызвала одного и того же человека. Затем несколько раз — другого. Семенов догадался, что начальник охраны требует ответа тех самых бедолаг, что сейчас валяются перевязанные бечевкой с залепленными ртами.
Треск в рации закончился. Тот, кто вызывал охранников, перестал это делать.
Хреново, подумал Семенов. Сейчас сюда придет проверка.
Наблюдающая за работой Стохадского Елена начинала нервничать. Неужели она неверно определила местонахождение ключа к ходу под пирамиду? Ведь такое вполне может быть! Легенды на то и легенды, чтобы говорить о вещах, вовсе не обязанных существовать в действительности. Но как тогда пробраться под пирамиду? В самой Великой пирамиде есть шахта, ведущая в плато, но она оканчивается камерой, из которой больше нет ходов. Некоторые подозревают, что далеко не все камеры и шахты удалось обнаружить, однако даже самые современные приборы ничего не просвечивают в пирамиде. Просто не могут.
Значит, надо разрабатывать версию о входе под Сфинксом. Так думала Дементьева, работая с документами по пирамидам. Более того, ей достался спутниковый снимок плато Гизы, результат микроволнового просвечивания архитектурного комплекса. И на снимке хоть и слабо, нечетко, но все ж различимо проступало нечто, соединяющее Сфинкс и пирамиду. Возможно, это был подземный ход. Такая же слабая линия уходила от Сфинкса в пустыню примерно на километр, или чуть меньше в направлении юго-юго-востока.
Еще один подземный ход? Или всего лишь естественные неоднородности в недрах плато?
Елена не знала. Но предпочитала надеяться, что на снимке все-таки подземный ход.
Семенов вглядывался в песчаную метель. Вскоре он уже видел приближающиеся фигуры двоих охранников. Идут смотреть, почему не отвечают те двое, замотанные.
— Живее!
Стохадский и рад бы поторопиться, но от его усилий камень не сдвинулся ни на миллиметр. Словно был зацементирован. Посмотрев через плечо, Стохадский тоже заметил приближающихся людей.
И тут охранники увидели, что у статуи Сфинкса происходит что-то явно нехорошее. Они припустили бегом, один что-то кричал в рацию. Второй уже достал пистолет. Семенов снял свое оружие с предохранителя, лег на склоне насыпи, что большой воронкой спускалась к Сфинксу, и приготовился. Убивать он никого не хотел.
Египтяне грозно крикнули предупреждение. Второй тоже вооружился — пистолетом-пулеметом. Но когда они подошли на расстояние, с которого стало возможным разглядеть оружие на спине напрягающегося Стохадского и в руках стоящей рядом фигуры Дементьевой, то немедленно начали стрельбу.
Елена приникла к земле.
— Прячься! — крикнула она Стохадскому.
Но тот, рискуя получить пулю в спину, продолжал тянуть камень.
Кажется, он пошел. Пошел… Или показалось?
Усталость начала ломать тело. Сил практически не осталось, но камень все-таки поддавался. Очень медленно, очень неуверенно, но — поддавался. Когда в египтян ударила ответная очередь из автомата Семенова, Стохадскому удалось вытащить камень уже на треть.
Семенов хотел просто напугать охранников, обратить их в бегство. Но охранники упали на землю и ползком продолжали двигаться в направлении Сфинкса. Арабских воинов не так-то легко обратить в бегство…
Стохадский вытащил камень на половину. Теперь сил надо было прилагать меньше, чтобы тянуть проклятую «затычку». Но сил почти не осталось.
Египтяне пытались попасть в мутную фигуру Стохадского. Они не понимали, что делает тот человек, не могли различить, и потому решили, что минирует статую. Неслыханное издевательство над культурой Египта! Неслыханная дерзость! Охранник с пистолетом из положения лежа прицелился, точно навел ствол пистолета на наглеца и трижды выстрелил.
— А, черт! Вот гады!
Стохадский рухнул подле Сфинкса. Две пули выбили каменную крошку справа и слева от него, а третья угодила в ногу. Семенов, заметив, что Стохадского ранили, ударил двумя короткими очередями в сторону египтян, потом подбежал к раненому и оттащил под прикрытие насыпи.
— Надо вытащить камень! — указывала рукой Елена.
Несколько пуль снова вонзились в древнего стража. Дементьева и Семенов ответили короткими очередями. Затем майор ухватился за ручки «затычки», принял ту же позу, что и Стохадский, и что есть духу потянул.
Сначала казалось, камень не двигается вообще. Но ведь он уже вынут практически на половину! Семенов поднатужился, скрипнул зубами, потянул еще раз. И еще раз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
