дверь? – спросила она.
– А-а-а… Сейчас закрою.
Он соскочил с постели, запер дверь, закрыл ставни и выключил наружный свет, отчего комната погрузилась в темноту, и присоединился к Клеманс. Он был сильным, мускулистым и при этом очень нежным. И когда он положил руку ей между бедер, она сразу расслабилась, почувствовав себя готовой. Она улыбнулась, и он, поцеловав ее в губы, сказал:
– Я так скучал по тебе. Все эти годы.
Клеманс обняла его за шею, притянув поближе к себе. Он не поддался, его пальцы медленно продвигались все выше по ее бедру. Она судорожно вздохнула, почувствовав себя ужасно беззащитной, но сдалась под его напором. От Тео терпко пахло сандалом, перцем с легкой примесью пота и ее любимого масла цветков апельсина. Это было последней мыслью Клеманс. Больше не в силах сдерживаться, она изогнулась дугой, забыв обо всем.
Когда все закончилось, Клеманс выдохнула и радостно засмеялась.
– В чем дело? – приподнявшись на локте, спросил Тео.
– Я так счастлива!
– Мне очень приятно. Даже в самые мрачные времена человеку дозволено любить.
– Давай чуть-чуть остынем. – Клеманс встала, включив прикроватную лампу и второй вентилятор.
– Господи, как шумно!
– Вентилятор дряхлый и слегка разболтанный. – Она с улыбкой посмотрела на Тео. – Совсем как мы.
– Говори за себя, – рассмеялся Тео.
Выключив вентилятор, Клеманс снова легла в постель, на сей раз под одеяло.
– Клем… – Тео наклонился к Клеманс и вгляделся в ее лицо, слегка приподняв ей голову. – У меня такое чувство, будто за ланчем что-то такое было. Ты знаешь, о чем я. Мадлен твердила о каком-то пожаре.
Клеманс тяжело вздохнула:
– Об этом нелегко говорить.
– Если хочешь, можешь мне ничего не рассказывать. Я серьезно.
Клеманс колебалась. Впрочем, рано или поздно ей придется открыться.
– Нет, я должна тебе сказать, вот только пока не знаю, с чего начать. – Клеманс отлично понимала, что ее признание может все разрушить. Тео просто встанет и уйдет, на сей раз навсегда.
– Не торопись, за нами никто не гонится, – ласково произнес он.
Она посмотрела ему в глаза – в эти нежные, теплые глаза, – и ей стало не по себе. Почти всю свою жизнь она хранила страшную тайну и теперь не решалась озвучить то, что произошло много лет назад. Ей хотелось заплакать, убежать прочь – все что угодно, лишь бы унять застрявшую в горле тревогу. Но она собралась с духом и едва слышно произнесла:
– Я убила своего отца.
– Боже мой, Клемми! – отшатнулся Тео.
– Я не сомневалась, что, узнав правду, ты сразу посмотришь на меня другими глазами.
– Но что ты пытаешься мне сказать? Это ведь был несчастный случай, да? Тот… пожар?
Клеманс крепко зажмурилась, не в силах посмотреть ему в лицо.
На следующий день после своего четырнадцатого дня рождения она впервые нашла в словаре это слово.
Отцеубийство.
Убийство собственного отца.
Она прочла множество мифов и рассказов о сыновьях, убивших своих отцов, а вот о дочерях было написано мало. Представлять себе самые жестокие способы умерщвления отца стало ее любимой фантазией. Игрой, в которую она играла. Пока через восемь лет после ее четырнадцатого дня рождения это не перестало быть игрой.
Она открыла глаза и покачала головой:
– Я хладнокровно застрелила отца. Прямо в упор.
Глава 43
Викки
Викки пыталась сосредоточиться на скрипах и шорохах в доме, но ей мешал пронзительный шум в голове: назойливый пронзительный писк, гораздо хуже, чем писк комара, жужжавшего над ухом. Хотя, возможно, это и впрямь был писк насекомого. Викки ворочалась в постели с боку на бок, чувствуя себя разгоряченной и липкой; простыни с каждой минутой становились все более влажными.
Если бы Викки не пришлось спать в одной комнате с матерью, она бы включила свет и открыла книгу или встала с постели, чтобы немного порисовать. Песня, которую бесконечно передавали по радио в Лондоне, настойчиво крутилась в голове, дополняя жужжание насекомого. В песне «I’ll Follow The Sun» группы «Битлз» была строчка о потере друга, и Викки не хотела, чтобы это постоянно звучало в мозгу, однако продолжала мурлыкать привязчивую мелодию.
И как она ни старалась, чем дольше она лежала без сна, тем сильнее становилось желание встать с постели. У нее внутри все кипело, она испытывала непреодолимый позыв что-то делать. Когда терпеть этот зуд беспокойства уже не оставалось сил, а Элиза что-то пробормотала во сне, Викки взяла фонарь и на цыпочках выскользнула из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.
Освещая себе путь лучом фонаря, Викки подергала одну за другой наружные двери. Заперто. В доме стояла ужасная духота. Викки сильно вспотела и, почувствовав себя в ловушке, внезапно запаниковала. Плотный ночной воздух давил на нее сильнее, чем палящий дневной зной, переносить который было намного легче благодаря лучам яркого солнца и легкому ветерку. По крайней мере, здесь, в горах. Духота эта вызывала клаустрофобию и становилась невыносимой. Викки, отчаянно нуждавшаяся в глотке свежего воздуха, начала задыхаться. Она остановилась и прислушалась. Все крепко спали. Она прошла на кухню, где обнаружила оставленный в дверях ключ. Поспешно повернув ключ в замке, Викки отодвинула верхний и нижний засовы. Если она ненадолго выйдет на свежий воздух, ничего страшного не случится.
Она вдохнула полной грудью и осторожно переступила порог, сразу почувствовав облегчение. В саду стояла такая же жара, ни дуновения ветерка, но здесь хотя бы не было такой жуткой духоты. Шум в голове улегся. Викки сделала очередной медленный вдох, отошла на пару шагов от открытой кухонной двери, а затем посмотрела на небо. Луна, еще не полная, но уже достаточно яркая, окутала сад призрачным серебристо-синим сиянием, что придавало пейзажу слегка жутковатый вид, хотя здесь было не так страшно, как в садах вокруг заброшенных вилл в Пальмераи в ту ужасную ночь. Под ногами у Викки тихонько шуршали листья. Внезапно она услышала за спиной громкий треск. Неужели здесь кто-то есть? На сад вновь опустилась тишина, если не считать копошащихся в кустах мелких животных; девушка, казалось, видела их блестящие глаза. Когда по ее голой ноге пробежала крыса, Викки отпрянула и пришла в себя. Пожалуй, не стоило выходить в сад босиком. Ей вообще не стоило выходить в сад! Ведь здесь вполне могли водиться скорпионы. Или мог вернуться дикий кабан.
Викки повернулась, чтобы возвратиться на кухню, и в этот самый момент явственно услышала какое-то движение у себя за спиной. Причем на сей раз там было нечто гораздо более крупное, нежели обычная крыса. Викки собралась было крикнуть, но внезапно сильная мужская
