Мое первое дежурство пришлось на 5.30 вечера. Я сменил соседа Джеймса, который сидел в машине с трех часов. Я поставил свою машину прямо рядом с ним.
Он обругал меня за опоздание, передал мне ружье — прекрасный маленький «реминггон-22» с автоматической перезарядкой — и сказал, что не видел ничего, кроме дюжины коз и нескольких знакомых собак, а кроме того пронаблюдал, как миссис Бетти, та самая, что угощала пивом ловца собак, прогуливалась по веранде в шортах и бикини. После этого он заявил, что эти собачьи вахты — несусветная глупость, взял с меня клятву, что я не буду стрелять, пока не буду точно знать, во что я стреляю, объявил, что теперь он с удовольствием пойдет и выпьет, проклял черного ретривера и, добавил, что с него одного раза вполне достаточно, и больше он не собирается терять на это время.
Я устроился поудобнее в своей машине, положил на колени «ремингтон» и принялся за сборник стихов Дилана Томаса. Был прекрасный вечер. Играли дети, пели птички и т. д. Стихи валлийского барда тоже пели, но сегодня они что-то плохо доходили до меня, Я отложил книгу и, думая, чем бы еще заняться, посмотрел в зеркальце заднего вида.
По какой-то странной случайности зеркальце показывало все как бы под увеличением. Все в нем виделось ярко и отчетливо, словно на экране кино. Самым интересным зрелищем оказалась миссис Бетти в шортах и бикини. Она развешивала белье, и, глядя на нее, я с сочувствием подумал о том, что ждало в ее доме бедного ловца собак вместе с банкой холодного пива. Она была жгучей брюнеткой. И тут же почему-то мне пришло в голову, что мы совершенно зря считаем черного ретривера кобелем, с таким же успехом он может оказаться и сукой. Никто не видел животное достаточно близко, чтобы утверждать с уверенностью. Вот забавно, подумал я, если бы оказалось, что это не настоящая собака, а наша миссис Бетти, которая в урочный час превращается в животное и вытворяет все эти штуки. Я снова посмотрел в зеркальце и заметил, как она поправляет свой купальник. И, как мне показалось, в ее движении определенно было что-то животное. «Ну и ну, — сказал я себе, — чего только не придет в голову!» И все же я не выпускал ее из поля зрения. Сейчас она была по ту сторону веревки и развешивала полотенца, так что я мог видеть только ее ноги. Так казалось, что на ней вообще ничего не надето. Потом она повесила простыню, и теперь из-под нее ноги были видны только ниже колен. Затем она шагнула в сторону, и я вообще потерял ее из виду.
Я покрутил зеркало, чтоб продолжить свои наблюдения, но тут в нем появилось черное пятно. Оно было довольно далеко, ниже по аллее, и оно двигалось. Я завертелся, стараясь удержать в поле зрения и пятно, и миссис Бетти, но в результате потерял все. Теперь я видел в зеркало только собственную физиономию. И ее выражение мне совсем не понравилось.
Затем надо мной раздался странный скрежет, и я понял, что кто-то запрыгнул на крышу машины и скребет когтями, стараясь удержаться на ногах. Аллея была пуста. Миссис Бетти исчезла. Я был совсем один и сидел в машине с томиком стихов и автоматической винтовкой 22 калибра. И еще что-то копошащееся и скребущее на крыше.
На ветровое стекло упала капля слюны или пены. Похоже, эта тварь на крыше пускала слюни, и капли падали из ее пасти.
Потом что-то черное и тяжелое свалилось на капот машины и завозилось снова, скребя когтями. Наконец оно поднялось на ноги и уставилось на меня через ветровое стекло жуткими горящими желтыми глазами. Я не мог стрелять сквозь стекло. И я был слишком напуган, чтоб выйти из машины и стрелять в упор. И я понимал, что через секунду тварь обнаружит открытые окна и доберется до меня. Я знал, что совсем рядом, в соседних дворах сидят люди. И мне надо только придумать, как подать сигнал тревоги. Я нажал на клаксон, и раздался пронзительный резкий звук…
Я как будто очнулся. Не было никакого зверя на капоте, не было никакого темного пятна в аллее. И даже миссис Бетти, вышедшая поглядеть, что за шум, была уже не в бикини, а модном халате, и выглядела по обыкновению домашней и очень приличной.
Похоже, я просто задремал над стихами, и все остальное мне привиделось. Не зря говорят, что вредно спать на закате солнца — будут сниться кошмары.
Мы еще несколько дней продолжали наши дежурства. Никто ничего не видел. Все чувствовали себя довольно глупо. Случалось и еще кое-кому задремать на вахте, и я заметил, что они потом расспрашивали других, не снились ли им кошмары.
Большинство над этим посмеивалось, но чувствовалось, что смех какой-то ненатуральный, натянутый. Я даже позволил себе спросить одного из них, не снилась ли ему миссис Бетти. Он долго и странно смотрел на меня и наконец ответил отрицательно. И другой сновидец, которому я задал тот же вопрос, удостоил меня долгим внимательным взглядом.
А потом ретривер попался — по крайней мере, какой-то ретривер. Это оказалась крупная черная сука, ощенившаяся в дренажной канаве. Кто-то из соседских ребятишек видел, как она пробежала с голубем в пасти и нырнула в канаву. Они тут же рассказали взрослым, и мы позвонили на живодерню. На этот раз приехал Другой ловец. И он без труда подстрелил бросившуюся на него суку и забрал выводок.
Мы дружно порешили, что собака забегала к нам за добычей, чтобы кормить щенков, а убитых зверьков бросала, потому что мы ее спугивали. Что ж, такое объяснение удовлетворило почти всех.
Но то, что случилось потом, заставляет меня с гораздо меньшим доверием отнестись к такому простому объяснению. Я недавно взялся помыть машину и обнаружил на крыше царапины и следы. Это были отпечатки лап огромной СОБАКИ.
Перевод с англ. Т. Завьяловой
Уильям Эллиот
ВОЛКИ НЕ ПЛАЧУТ
В клетке возле решетки крепко спал голый человек. В клетке рядом сонный медведь потягивался и грустно поглядывал на только что взошедшее солнце.
В следующей клетке беспокойно метался шакал, будто пытался убежать от собственной тени.
Над большой костью, лежавшей около головы человека, начали собираться мухи. Оставшиеся на ней кусочки разлагающегося мяса привлекали все новых насекомых и наконец их настырное жужжание заставило человека пошевелиться. Привыкшие мгновенно пробуждаться глаза сверкнули, и одновременно взметнулась правая рука и прихлопнула особенно обнаглевших мух.
Мухи черным роем взлетели к потолку, но голый человек уже забыл про них. Он словно застыл на месте, недоуменно разглядывая свою ладонь.
Таким и увидел его подошедший служитель зоопарка. Служитель тащил в одной руке ведро с водой, а в другой еду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
