Не столь солидарной оказалась позиция сатирического журнала «Титаник», который любит изображать из себя левое издание. В своем июльском номере за 1983 год они включили меня в «семерку самых неприятных личностей», а за упорство, с каким я отстаивал достоинство своего театра и его право на дотации, объявили меня «двуличным». По их мнению, мое кабаре можно «спокойно прикрыть»: воспринимать его всерьез все равно-де больше нельзя, поскольку оно стремится к получению государственных дотаций.
Я решил применить к коллегам-сатирикам столь же высокие мерки, с какими они подходили ко мне. На глазах у свидетелей я позвонил в редакцию, назвался «депутатом ХДС Веделинком» и от имени фракции ХДС попросил поддержки в предстоящих дебатах в ландтаге. Мои нападки против «кумира левых Киттнера», которого лучше всего было бы утопить, и против «левой мафии», засевшей в парламенте и университете, не только не встретили возражений со стороны руководителя издательства Зондермана и со стороны редакции, но и сопровождались восторженными комментариями. С радостной готовностью было выражено согласие поддержать фракцию ХДС и ее студенческую организацию, «ведущую тяжелую борьбу в университете». Поддержка должна быть оказана в виде поставок тиража того самого сомнительного номера «Титаника» по бросовой цене и предоставления права на бесплатную перепечатку упомянутой статьи в студенческом журнале ХДС. В качестве ответной услуги я пообещал договориться с фирмой по производству печенья в Бальзене о помещении в «Титанике» рекламы на целую страницу. Мы пришли к согласию, что так будет лучше, чем печатать объявления от имени самого ХДС. В заключение я попросил директора издательства сохранить в тайне договоренность об обмене рекламой бесплатной перепечатке статьи: «Было бы ужасно, если бы обо всем этом пронюхали левые и опубликовали бы все это в своих газетах». На что последовал чёткий ответ: «Боже упаси…»
Не спас. Левый журнал «Конкрет» вскоре после этого напечатал выдержки из стенограммы беседы, подтверждающей такой необычный сговор.
Я же послал «Титанику» запись беседы для публикации в следующем номере. К сожалению, моя реальная сатира не удовлетворила высокие запросы неподкупных и строгих критиков. Зато министр ХДС по делам искусства Т. Кассенс подробно цитировал в ландтаге левый «Титаник». Дебаты, развернувшиеся по требованию депутатов СДПГ В. Холтфорта и Р. Зилькенбоймера, снова были бурными.
Представитель ХДС Бризе высказался наконец откровенно (цитирую из протокола): «Какой оценки заслуживает некий представитель легкого жанра – я отказываюсь в этой связи применять к нему понятие «деятель искусства», – который только и думает о том, чтобы ниспровергнуть наше государство и его органы (реплика Ганзойера, ХДС: «втоптать в грязь»), который, если судить по его высказываниям, мечтает о совершенно ином государственном строе и даже стремится к нему, но при этом не стыдится одновременно быть на содержании у того самого государства, против которого он борется?»
Ну разумеется, сутенер Киттнер, а не Флик превратил это государство в проститутку! Депутат «зелёных» доктор Липпельт иронически осведомился, уж не собираются ли выдать дотацию Киттнеру лет этак через 50, когда он, подобно Брехту и Лессингу, станет классиком. Выкрик депутата ХДС Ганзойера: «Через 150 лет!» Тайсен, ХДС, председатель комитета по вопросам культуры: «К тому времени и он уже сойдет в могилу».
Когда позднее стало известно другое высказывание этого господина, согласно которому нацистские фабрики смерти были сравнительно «гуманными», поскольку все якобы происходило «в считанные секунды», у меня мурашки пошли по коже.
К этому времени я уже устал постоянно писать жалобы в судебные инстанции, вместо того чтобы работать над более для меня важными текстами кабаре. А вот если соединить ту и другую деятельность – вот был бы выход из положения. Так, к великому удовольствию публики, я в конце представлений зачитывал вслух тексты последних прошений в адрес министерства.
«Уважаемый господин министр!
С радостью и удовлетворением отмечаю высказанное публично намерение господина премьер-министра сделать культурную жизнь земельной столицы еще более представительной, выделив средства для этих целей. В этой связи мне бросилось в глаза, чего не хватает нашему маленькому театру. За несколько домов от нас находится консульство Республики Италии. Каждый год в день национального праздника там вывешивают государственные флаги. У нас же, немцев, нет даже флагштока! Учитывая, что Бишофсхолердамм служит главной дорогой, ведущей в город, и во время проведения ярмарок здесь часто появляются приезжие и даже иностранцы (что особенно важно), наше производственное собрание в составе трех человек, руководствуясь чувством гражданской ответственности, приняло решение ликвидировать этот досадный пробел в области представительства и государственного самосознания. Говоря коротко: мы хотим; соорудить мачту для подъема флага на площадке переду театром и совершать подъем флага, по крайней мере, в дни выборов и дни рождения премьер-министра. Разумеется, подъем флага может осуществляться и в другие дни, которые определит земельное правительство. Возможен также ежедневный подъем флага в присутствии всего персонала ТАБа.
Прошу дать соответствующие указания. Общая стоимость реализации проекта при скромном, но достойном оформлении составит 700 марок, включая налог. У нас же, однако, на эти цели имеется всего лишь 150 марок. Поэтому я прошу выделить из земельных средств 550 марок для покрытия недостающей суммы. Дополнительные расходы на оплату аренды земельного участка мы будем нести сами. Учитывая объявленное господином премьер-министром намерения предпринять кое-что и в этой области и неоднократно высказывавшейся Вами готовности финансировать строительные проекты ТАБа я надеюсь, что к моей просьбе отнесутся с пониманием.
Мы охотно укрепим у подножия мачты и небольшую табличку с надписью: «Это сооружение, служащее представительским целям, было воздвигнуто на средства земельного правительства». Торжества по случаю открытия могли бы состояться в присутствии его представителей.
Это сооружение могло бы помочь окончательно устранить недопонимание, существующее у членов фракции ХДС в ландтаге, по поводу моей деятельности. Оно, как Вы знаете, обусловило высказывание депутата Бризе в парламенте, что Киттнер якобы «хочет ниспровергнуть государство и его органы». Собственная мачта для флага сделала бы невозможным появление таких заслуживающих сожаления неверных оценок. Самые недальновидные могли бы отныне говорить не о «ниспровержении», а о «подъеме».
Примечание: разумеется, две мачты вместо одной сделали бы зрелище еще более представительным, что несомненно пошло бы на пользу государству».
Киттнер во время избирательной компании. Написи на наклейках: "Остановить Альбрехта",
"Культура: лучше Брехт, чем Альбрехт!", "Все, что угодно, только не Альбрехт" и другие
Через несколько месяцев, после неоднократных напоминаний с моей стороны, я получил наконец ответ. Разумеется, отрицательный: издевку раскусили.
Ради полноты повествования следует упомянуть, что я провел еще один тест. В Нижней Саксонии есть положение, по которому писатель, работающий над книгой, может обратиться в ведомство по культуре с просьбой оказать ему денежную помощь. Что я и сделал. Разумеется, я получил отказ, причем на этот раз он не заставил себя ждать. Но ничего другого я не ожидал, да и не хотел. В противном случае эту мою выходку с обращением за пособием можно было бы легко обернуть против меня самого.
КАК ОДНАЖДЫ ШВАБСКИЙ СТУДЕНТ ВНЕС ЯСНОСТЬ В СИТУАЦИЮ
Зима в 1976 году пришла на четыре дня раньше, чем мы предполагали, составляя план наших поездок-турне. Она не наступила, а в буквальном смысле слова обрушилась на нас: снежный ураган, тьма египетская, гололед на дороге такой, что даже грузовики заносит. В такую погоду, когда сидишь за рулем со взмокшей спиной, считаешь каждый километр. В голове одна мысль: все билеты проданы, начало представления в 8 часов, два часа – отдай, не греши – на установку декораций и подготовку реквизита, на часах уже четверть восьмого, а впереди 94 километра пути…
По дороге из Австрии мы попали в Равенсбург (больше ползли, чем ехали), разумеется, опоздали на два часа. Но 500 студентов, что собрались в лекционном зале педагогического института, разместившегося в старом монастырском здании, терпеливо ждали: скорее всего не потому, что так уж жаждали нас видеть, а просто пользовались возможностью побыть в тепле и немного оттянуть возвращение домой, о котором страшно было подумать.
