Эви услышала, как перестала шуметь вода в душе. Очень медленными, болезненно выверенными движениями она аккуратно сложила полученное сообщение и выбросила его в мусорную корзину, а затем налила себе кофе. Она отчаянно нуждалась в кофеине или чём-нибудь еще, чтобы взбодриться. Ее руки немного подрагивали, когда она поднесла чашку к губам.
Эви неподвижно стояла перед окном, когда несколько минут спустя на кухне появился Роберт в одних лишь джинсах, с небрежно переброшенным через плечо влажным полотенцем. Завидев Эви, он остановился, и его тело томительно напряглось. Боже, она просто восхитительна, с ее взъерошенной ото сна гривой свободно падающих на спину рыжевато-коричневых с золотистым отливом волос. На ней была только его рубашка, да и та расстегнута. Охваченный волной желания Роберт подумал, что, пожалуй, еще не изобрели другой одежды, которая бы смотрелась на женщине лучше, нежели обычная мужская сорочка. Эви неторопливо потягивала кофе и смотрела в окно, полностью погрузившись в свои мысли, а черты лица своей невозмутимостью и отрешенностью могли поспорить с мраморным изваянием.
Он отбросил полотенце, подошел к Эви и, приобняв ее одной рукой за талию, позаимствовал у девушки чашку и поднес ее к своим губам. Роберт уже предвкушал, как будет смаковать оставшийся на тонком ободке неповторимый вкус самой Эви, но затем все его помыслы устремились к тому, чтобы вырвать девушку из поглотивших ее размышлений.
Ни одна женщина не была настолько восприимчива к его ласкам, как Эви. В его руках она превращалась в живое пламя, упиваясь каждым толчком его нетерпеливой жаждущей плоти, искушая, провоцируя на большее. Если он действовал нежно — она таяла. Если становился неистов и груб, то и она вцеплялась в него, словно дикая кошка, пуская в ход коготки. Ее страсть питала его до тех пор, пока они оба не удовлетворяли безумную жажду обладания друг другом. Он постоянно хотел ее.
Он скользнул рукой вниз, очертив изящные округлости ягодиц, восхищаясь шелковистостью и мягкостью кожи:
— Душ весь твой, моя сладкая.
И хотя в ответ раздалось ее невозмутимое: «Прекрасно», — у Роберта создалось впечатление, что Эви не слышала ни слова из того, что он ей сказал. Она все еще неподвижно смотрела на реку.
Ему бы сейчас сильно пригодилось умение читать мысли, чтобы увидеть, что творится в этой хорошенькой головке, и понять, чем же ее так увлек вид за окном. Сам он видел лишь бескрайнюю гладь озера да пару лодок вдали, похожих сейчас на две темные точки.
— На что ты смотришь?
— Ни на что. Просто… озеро.
Она вывернулась из его объятий и вышла с кухни.
Роберт слегка нахмурил брови, испытывая некоторое замешательство от ее необычного поведения, но был слишком голоден, и плотный завтрак сейчас стоял на первом месте. Он едва приступил к бекону, когда Эви вновь появлялась на кухне, полностью одетая и с ключами в руке.
— Пришел факс, пока ты был в душе, — произнесла она спокойно.
Он обернулся, чтобы увидеть ее лицо — или, скорее, его выражение. Оно было очень бледным и невыразительным, и на этом фоне совершенно пустые, какие-то неживые глаза, «…с заледеневшим взглядом», — вдруг вспыли в памяти слова Бекки, когда она описывала ему Эви сразу же после несчастного случая, во всяком случае, определение подошло как нельзя более точно. Эви выглядела какой-то ужасно далекой, как если бы она и впрямь решила оставить его.
— От кого? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно, в то время как мозг с умопомрачительной скоростью просчитывал варианты, но все они были не в его пользу. А наихудшим из всех казался тот, что она действительно работала на Мерсера и выяснила, что расставленная на них ловушка вот-вот захлопнется.
— От Ф. Кури.
— А… — он кивнул, пытаясь скрыть охватившее его облегчение. — Это мой секретарь.
Значит, это сообщение вряд ли могло иметь какое-нибудь отношение к Мерсеру, но тогда почему Эви такая холодная и безучастная?
— К твоему сведению я его выбросила в мусорное ведро, это на тот случай если тебе вдруг захочется его прочесть. Однако могу пересказать, о чем там шла речь.
Роберт цепким взглядом охватил ее фигурку и небрежно откинулся назад, опершись о гладкую поверхность кухонного шкафчика, скрестив руки на груди.
— Ладно. Просвети меня.
— В сообщении сказано, что мистер Горовиц уведомил твоего секретаря, что им получен банковский чек от Э.Шоу, полностью погашающий кредит, и поэтому теперь у него связаны руки. И просил дальнейших инструкций.
Выражение лица Роберта не изменилось, хотя мысленно он злобно выругался. Ну почему из всего того, на что она могла наткнуться, Эви попалось именно это! Хотя с точки зрения безопасности вреда от этого куда меньше, чем от чего-либо, связанного с Мерсером, но вот втолковать это любимой женщине будет чертовски непросто. Эта информация не предназначалась для того, чтобы она узнала о ней. Да, он оказывал давление, но ни за что не допустил бы, чтобы Эви лишилась права выкупа по закладной. Он не торопился что-либо объяснять, ожидая ее реакции, чтобы оценить обстановку и понять, что лучше сказать. И где, черт побери, ей удалось добыть столько денег, чтобы выплатить кредит?
— Ты — та самая причина, по которой я не смогла получить деньги под залог своего дома, — голос Эви звучал натянуто и едва слышно.
«А она быстро догадалась», — подумал Роберт. С другой стороны, она с самого начала беспокоила его необычайной проницательностью.
— Да, — подтвердил он, считая ниже своего достоинства лгать, отрицая очевидное.
— И это ты стоял за тем, что мой заем перепродали другому банку.
Он слегка наклонил голову, ожидая продолжения.
Эви так сильно сжала в кулаке ключи, что у нее побелели костяшки пальцев. Роберт тут же подметил эту тщательно сдерживаемую вспышку эмоций. Затем она сделала пару неглубоких вдохов и ровным тоном продолжила:
— Я хочу, чтобы ты увел свой катер с моего причала к концу дня. Остаток арендной платы я, конечно же, верну.
— Нет, — отказался он мягко, но неумолимо. — Я заключил с тобой договор.
Она не стала тратить силы на спор, который не могла выиграть. Эви лишь надеялась, что у Роберта достанет совести сделать то, о чем она его попросила, хотя, учитывая его безжалостный характер, не очень-то на это рассчитывала.
— Хорошо, оставим это, — теперь ее голос тоже лишился каких бы то ни было эмоций, как и ее глаза. — Но не звони мне больше, потому что я не желаю разговаривать с тобой. И не приезжай, потому что я не хочу видеть тебя.
Роберт решительно вглядывался в ее лицо, ища способ разрушить стену, которую она выстроила между ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
