– Сюда пришла леди Адамсон и увела ее, – пояснила горничная.
Тони почувствовал, как в нем поднимается раздражение. Кто дал матери право вмешиваться и ухаживать за его гостьей?
Он с недовольным ворчанием отпустил горничную, которая умчалась как ошпаренная. Его мать затеяла какую-то игру, Тони чувствовал это. Между ними разыгрывалась шахматная партия. И София только что взяла его королеву. Деб стала для нее гарантией того, что он снизойдет до ужина и появится за столом. А сейчас, скорее всего, они вдвоем с мужем обхаживают ее внизу, стремясь выставить себя пострадавшей стороной.
Взбешенный, он отправился в свою комнату, чтобы переодеться.
Пришло время показать им, кто здесь настоящий хозяин.
Дебора чувствовала себя крайне неловко. Когда леди Адамсон постучала в дверь ее спальни и спросила, не может ли она проводить ее вниз, Дебора растерялась и не знала, что ответить. Впрочем, предложение, похоже, было продиктовано только лишь заботой о гостье. Поскольку время ужина приближалось, а Тони не было, Дебора сочла, что не может отказаться.
Она сидела в уютной восьмиугольной комнате, декорированной красными и зелеными гобеленами. Стены ее украшали дубовые панели, а потолок был отделан позолоченной лепниной. Дебора надела кремово-белое платье тончайшего муслина с кружевами, выгодно подчеркивавшее ее стройную фигурку, которое подарил Тони. Леди Адамсон предпочла наряд из светло-голубого шелка, который, оттеняя ее темно-синие глаза, замечательно подходил к серебристым волосам. Сэр Ричард переоделся в черный сюртук, белые бриджи и высокие черные сапоги. Он носил все это, словно военную форму.
Леди Адамсон настояла на том, чтобы Дебора называла ее Софией, а генерала, соответственно, Ричардом. Деборе оставалось только удивляться подобным вольностям и раздумывать, с чего бы это леди Адамсон прилагает такие усилия, чтобы любовница ее сына чувствовала себя уверенно и комфортно. Баронесса Алодия и ее матроны разыграли бы эту сцену совсем по-другому.
София явно нервничала. Она без умолку рассказывала историю Алдер-Хауса, в то время как генерал молча восседал рядом с супругой на полосатой софе, не сводя глаз с двери и ежеминутно поглядывая на огромные напольные часы. Они ждали Тони. Ужин откладывался уже дважды.
Куранты пробили очередные полчаса. Генерал встретился взглядом с женой.
– Он спустится вниз с минуты на минуту, – ответила леди Адамсон на его невысказанный вопрос.
Сэр Ричард пробурчал что-то невразумительное, и его поведение столь разительно напомнило реакцию Тони, что Дебора уставилась на него во все глаза, но потом опомнилась и отвела взгляд. Увы, слишком поздно. Генерал заметил, что стал объектом ее пристального внимания.
– Ваш бокал пуст, миссис Персиваль. Позвольте предложить вам еще вина.
– О нет, спасибо! – отказалась Дебора. – Со мной все в порядке.
– Это далеко не так, – возразил генерал. Он так пристально рассматривал ее, что она почувствовала себя полевой мышкой, которую заприметил с высоты ястреб. Сэр Ричард видел все и ничего не упускал.
– Она более не хочет вина… – начала было София, но генерал, накрыв ладонью ее руку, заставил супругу умолкнуть.
Он негромко произнес:
– Я не имел в виду вино.
София переводила взгляд с мужа на Дебору и обратно. Потом, очевидно, почла за лучшее промолчать.
Сэр Ричард переплел свои пальцы с пальцами жены и сказал, обращаясь к Деборе:
– Вы произвели на меня впечатление разумной женщины, миссис Персиваль. Если я не ошибаюсь, вы привыкли называть вещи своими именами.
Дебора что-то пробормотала в ответ, но генерал, не слушая ее, продолжал:
– Причины, из-за которых мы здесь оказались, чрезвычайно важны для нас обоих. Не знаю, в какие подробности семейной истории посвятил вас лорд Бернелл…
– Прошу вас… Мне бы не хотелось вмешиваться в столь личные вопросы, – откликнулась Дебора, едва не добавив, что Тони придет в ярость.
– Мы не требуем многого, – сказал сэр Ричард. – Всего лишь несколько минут драгоценного внимания лорда Бернелла.
От дверей послышался голос Тони:
– Зачем я вам понадобился?
Все повернулись в его сторону. Он был одет с головы до ног в черное, не считая снежно-белого галстука, завязанного по последней моде. Он сполна воспользовался представившейся возможностью и, пока они томились в ожидании, принял ванну и побрился.
Он вошел в комнату, прекрасно сознавая, что взоры присутствующих устремлены на него.
София встала. В глазах ее светилась неприкрытая любовь матери к сыну.
– Ты превратился в очень привлекательного мужчину.
Уголки губ Тони дрогнули в циничной усмешке. Он перевел взгляд на сэра Ричарда.
– Вам хотелось безраздельно завладеть моим вниманием? Вам это удалось. Я слушаю.
Генерал поднялся с софы, ему явно не хотелось смотреть на молодого графа снизу вверх, но София вмешалась, встав между ними.
– Прошу вас, давайте сначала поужинаем. Согласны, миссис Персиваль? – спросила она, обращаясь к Деборе за помощью. – Об остальном мы можем поговорить позже.
– Да-да, конечно, поговорим попозже, – любезно согласился Тони. Он вел себя так, словно речь шла о какой-нибудь милой забаве… и Деборе очень не понравилось его деланное благодушие.
Но вот он повернулся к ней, и высокомерное выражение исчезло с его лица.
– Ты очень красивая, – негромко сказал он, предлагая ей руку.
От этих слов, произнесенных при посторонних, ее щеки окрасил нежный румянец. В Тони чувствовалось какое-то напряжение, он как будто предвкушал что-то. И Дебора боялась, что добром это не закончится. Однако она не могла осадить его или пожурить. Она лишь молча взяла его под руку, и он, игнорируя мать, торжественно вывел ее из комнаты.
Обеденный зал располагался в противоположном крыле. Овальный стол был накрыт на четверых. Зажженные свечи, льняные белоснежные салфетки и скатерть создавали теплую, почти интимную атмосферу. Рядом, под бдительным присмотром дворецкого, стояли двое лакеев, готовых прислуживать за столом.
Тони пожелал усадить Дебору во главе стола, на месте, обычно приберегаемом для хозяйки дома. Дебора заколебалась, но София, похоже, ничуть не оскорбилась. Она спокойно подошла к соседнему стулу. Тони демонстративно сел раньше матери. И снова она не показала, что обижена или задета.
Сэр Ричард, однако, не считал нужным скрывать свое недовольство. Дебора внутренне сжалась, ожидая, что он вот-вот разразится гневной тирадой, но генерал, к ее удивлению, сдержался. Он усадил супругу и устроился напротив нее. Тем не менее, в отношениях обоих мужчин чувствовалась неприкрытая враждебность.
