Когда они снова двинулись в путь, Санчо даже не оглянулся на старое пепелище. Он знал, что в любом случае никогда сюда не вернется. Судьба ждала его на другом краю света, если, конечно, смерть не рассудит иначе.
Санчо выплюнул персиковую косточку, и она шлепнулась в пыль возле входа в дом кузнеца. Хосуэ встал и заботливо закопал свою косточку на обочине дороги. Санчо грустно улыбнулся: вероятность, что косточка сможет прорасти в таком месте, была ничтожной, но такая наивность была вполне в характере его друга.
В эту минуту послышался шум, и они увидели, что Дрейер снова вышел из дома. Кузнец взял молот и брошенный на землю клинок, а затем поднял глаза и увидел, что незнакомцы, которые принесли ему столь ужасную новость, никуда не ушли.
В течение нескольких минут он задумчиво рассматривал их покрасневшими глазами.
- Вы всё еще здесь? - произнес он наконец.
Санчо выдержал этот осмотр молча.
- Хотите что-то получить взамен? Будь вы прокляты, зачем бы еще вы сюда притащились?
- Нам ничего не нужно взамен, маэсе Дрейер.
- Тогда чего вы хотите?
- Ваш сын говорил со мной перед смертью, сеньор. Он лежал на песке на берегу, раненый, и другие каторжники, такие же как мы, хотели размозжить ему голову камнем. Мы с Хосуэ им помешали.
- Откуда мне знать, что это не вы его убили? Мне стоит немедленно позвать альгвасила! - прорычал Дрейер, в его голосе смешались и ярость, и боль.
- Ниоткуда, сеньор. Но последние слова вашего сына предназначались вам. Он сказал, что любит вас, несмотря на то, что произошло в Антверпене. Что он не винит вас в ее смерти и просит о последней милости.
Плечи кузнеца задрожали, он словно разом постарел на несколько лет и чуть снова не разрыдался. Прикусив губу, чтобы сдержать слезы, он повернулся к Санчо.
- Какую милость?
- Чтобы вы забыли о призраках и приняли меня своим учеником.
Кузнец засопел и уставился на Санчо. Когда он снова заговорил, то произносил слова очень медленно.
- И он сказал тебе, что это за призраки, парень?
- Нет, сеньор, да я и не хочу этого знать. Мне и своих достаточно, и мне не нравится выставлять их напоказ.
- Ты знаешь, кем я был? Как смешно выглядит, что крыса из сточной канавы вроде тебя приходит ко мне с подобной просьбой?
- Ваш сын сказал мне, что вы знаете о клинках гораздо больше, чем как колотить по ним молотком. Что вы были лучшим. И это он обратился к вам с просьбой, а не я.
Дрейер подошел к ним, и Хосуэ попятился, оставив Санчо рядом с кузнецом, хотя и не сводя с них глаз.
- Сколько тебе лет, парень?
Мгновение Санчо раздумывал, не соврать ли, но он не мог лгать человеку, заслуживающему уважения, а Дрейер был из таких. Несмотря на всю свою искусность во вранье и мошенничестве, перед человеком вроде кузнеца, способным вот так горевать о потере близких, Санчо чувствовал себя словно голым.
- Шестнадцать, сеньор, - ответил он, сглотнув.
- Ты слишком молод и неопытен, - презрительно отозвался Дрейер.
- Сеньор, шестнадцать - это всего лишь цифра. Позвольте дать вам еще некоторые. Когда мне было тринадцать лет, моя мать умерла от чумы. Четырнадцать месяцев я провел в приюте, пытаясь выучиться для получения места, в котором мне в итоге отказали. Пятнадцать дней я проработал у трактирщика, который меня постоянно избивал. Четыре фута - таков был рост моего учителя Бартоло, которого избили до смерти. Пять месяцев я провел на галерах. На шесть лет меня приговорили.
Санчо разорвал лохмотья, покрывавшие его тело, повернулся и показал прочерчивающие его спину шрамы. Красные, желтеющие или побелевшие - по ним можно было прочесть календарь, отмечающий каждый день, когда юноша встречался с хлыстом Ворона.
- Пятьдесят три - столько я получил ударов. Вам хватит этих цифр, сеньор?
Дрейер прикусил губу, не зная, что ответить. Его потрясли не шрамы, он внезапно осознал, как непросто было двум каторжникам добраться до него, одетыми лишь в эти клочья ткани, которые юноша только что бросил на землю.
- Я задам тебе два вопроса, и хочу услышать правду. Если соврешь, я это пойму. Ясно?
Санчо кивнул.
- Почему ты не забрал одежду моего сына?
- Потому что он спас мне жизнь и жизнь Хосуэ, когда надсмотрщик хотел с нами разделаться.
- Тебе было бы гораздо проще сюда добираться.
- Но это было бы недостойно.
Он произнес это, будто подводя итог сказанному, словно больше не о чем было говорить, и подождал следующего вопроса, который, казалось, прозвучал через целую вечность.
- Чего ты хочешь от жизни, парень? - наконец спросил Дрейер.
Глаза Санчо блеснули. Он почувствовал, что пробил брешь в окружающей кузнеца стене, и потому очень тщательно выбирал слова.
- Справедливости, сеньор. Для тех, кто был добр ко мне. И для себя.
- Когда кто-то сам начинает себя судить, то справедливость перестает быть таковой.
- Что ж, тогда назовите это местью, если хотите, сеньор. Но научите меня обращаться со шпагой.
XXXVIII
Санчо и Хосуэ спали в ту ночь там же, где провели день - у стены кузницы. Когда Сачно попросил Дрейера стать его учителем, тот развернулся и без единого слова вошел в дом. Он так и не появился, и юноша не знал, чего от него ждать. В конце концов он решил потерпеть. Еще не начали петь петухи, когда Санчо проснулся. Дрейер расталкивал его ногой, и юноша тут же поднялся, вытерев лицо рукой. Кузнец окинул его пустым взглядом. За ночь на его лбу пролегли глубокие морщины, а под глазами - темные круги. В тусклом предрассветном свете он казался скорее призраком, чем человеком.
- Я буду твоим учителем в течение года - в память и моем сыне и в благодарность за то, что ты для него сделал. А потом можете убираться.
Санчо уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, однако передумал и лишь молча кивнул.
- Но его я ничему не буду учить, - прохрипел кузнец, кивая на Хосуэ. - Не терплю неверных.
Парень улыбнулся, поглядев на спящего черного великана.
- Могу поручиться, что он куда более ревностный христианин, чем вы или я, сеньор.
- Называй меня маэстро Дрейер,- сухо поправил тот. - А этот ревностный христианин умеет драться?
- Нет, маэстро. Он никому не причиняет зла. В детстве он видел слишком много крови, а когда христиане захватили его в плен и окрестили, поклялся никого не лишать жизни.
Слушая, с какой теплотой Санчо говорит о Хосуэ, Дрейер нахмурился.
- А вы часом не педерасты?
- А что это такое, маэстро?
- Вы сожительствуете друг с другом? В смысле, имеете друг друга в задницу? - высказался Дрейер еще яснее.
Санчо покраснел и покачал головой.
