— Как это «слишком» удовлетворен? Почему вы так саркастически усмехаетесь?
— Потому что мне передали его слова. Когда король садился в карету, один из придворных заметил, что наш праздник по своему великолепию может сравниться только с приемами, которые устраивает Фуке.
Тогда Его Величество ответил: «Да, действительно, и я спрашиваю себя, не пора ли заставить этих людей вернуть награбленное!» В ответ на это добрая королева воскликнула: «Сын мой, что за мысли на празднике, намеренно устроенном для того, чтобы вам угодить!»
«Я устал, — ответил король, — смотреть на то, как мои собственные подданные затмевают меня своим блеском».
— Неужели! Какой завистливый юноша! — возмущенно воскликнула Анжелика. — Я не могу в это поверить. Вам доподлинно известно, что он так сказал?
— Дверцу кареты придерживал мой верный Альфонсо, который и сообщил мне все.
— Король не может быть таким мелочным. Это придворные озлобили его и настроили против вас. Вы убеждены, что не вели себя с кем-нибудь из них слишком дерзко?
— Я был приторно любезен с ними, могу вас заверить. Старался понравиться изо всех сил. Даже велел положить в спальню каждого вельможи, ночевавшего в замке, набитый золотом кошелек. И, клянусь вам, ни один из этих господ не забыл забрать его с собой.
— Вы им льстите, но вместе с тем презираете, и они это чувствуют, — сказала Анжелика, задумчиво покачав головой.
Она пересела к мужу на колени и прижалась к нему. Снаружи продолжала бушевать буря.
— Всякий раз, когда при мне произносят имя Фуке, я вздрагиваю, — прошептала Анжелика. — Перед моими глазами снова возникает этот ларец с ядом, о котором я так долго не вспоминала, а теперь он меня словно преследует.
— Вы стали очень пугливой, моя милая! Неужели теперь мою жену будет кидать в дрожь от малейшего дуновения?
— Мне необходимо что-то вспомнить, — простонала молодая женщина, закрывая глаза.
Она потерлась щекой о теплые, пахнущие фиалкой волосы Жоффрея, которые были еще влажными после дождя и завивались колечками.
— Если бы вы могли помочь мне вспомнить… Но это невозможно. Если бы я только вспомнила, то, кажется, поняла бы, откуда исходит опасность.
— Нет никакой опасности, моя красавица. Рождение Флоримона совсем расшатало ваши нервы.
— Я вижу комнату… — продолжала Анжелика с закрытыми глазами. — Принц Конде спрыгнул с постели, потому что в дверь постучали… Но я не слышала стука. Принц накинул халат и крикнул: «Я с герцогиней де Бофор…» Но в глубине комнаты слуга все же открыл дверь и ввел монаха в капюшоне. Этого монаха звали Экзили…
Она внезапно замолчала и посмотрела прямо перед собой отсутствующим взглядом, напугавшим Жоффрея.
— Анжелика! — воскликнул он.
— Теперь я вспомнила, — сказала она бесцветным голосом. — Жоффрей, я вспомнила… Слугой принца Конде был… Клеман Тоннель.
— Вы сошли с ума, дорогая, — рассмеялся граф. — Этот человек несколько лет служил нам, и вы только сейчас заметили сходство?
— Я видела его мельком, в полутени. Но это побитое оспой лицо, эти вкрадчивые манеры… Нет, Жоффрей, теперь я уверена, это был он. Теперь я понимаю, почему все время, пока он жил в Тулузе, я порой испытывала необъяснимую тревогу. Помните, как вы сами однажды сказали: «Самый опасный шпион тот, которого не подозреваешь»; и вы чувствовали, что в доме есть шпион. Так это был Клеман Тоннель.
— Вы слишком впечатлительны для женщины, которая интересуется науками.
Он погладил ее лоб.
— Нет ли у вас небольшого жара?
Она покачала головой.
— Не смейтесь. Меня мучает мысль, что этот человек следит за мной уже долгие годы. Кому он служит? Принцу Конде? Фуке?
— Вы никому не рассказывали о том происшествии?
— Вам… один раз, и возможно, он нас слышал.
— Все это было так давно. Успокойтесь, мое сокровище, мне кажется, что вы просто придумываете себе причины для тревоги.
Жоффрей еще долго ее успокаивал, и понемногу ее напряжение ослабло под его ласками и нежными словами. Она наконец смогла улыбнуться.
Мелодичный голос убаюкивал ее, окутывая волшебным очарованием.
Он был здесь этим вечером, и теперь все казалось понятным, все внушало доверие, и она была счастлива. Одна только мысль, что он мог приехать лишь завтра, удручала ее, невероятно тяготила. Никогда! Никогда она не сможет жить без него!
Но и Жоффрей чувствовал эту новую потребность быть вместе. Он говорил о том, как сильно ему ее недоставало и что дворец Веселой Науки утратил без Анжелики тот свет, который дарила ее красота, само ее присутствие. Он шутил над нетерпением, мучавшим его вдали от жены, а она читала в его сияющем взгляде ту радость, то удовольствие, которое он испытывал, вернувшись к ней.
Снаружи свирепствовала буря. Яростно свистел ветер, и дождь хлестал в окно.
Но для них, отгороженных от мира бушующей стихией, счастье обнимать друг друга и сознавать, что они любят и любимы, становилось еще более чудесным.
Примечания
1
Ныне — Бискайский залив. — Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.
2
То есть над ним был совершен обряд помазания освященным маслом — миром (елеем). — Примеч. автора.
3
При крещении будущий король Людовик XIV получил имя Дьедонне, что означает «Богоданный».
4
«Менины» — молодые дворяне, товарищи детства короля. — Примеч. автора.
5
«Изгнание Полександра» (1637–1651) — роман Марена Леру де Гомбервиля.
6
«Ок» и «ойль» — разные формы слова «да» на Юге и на Севере соответственно. Отсюда названия «Лангедок» и «Окситания». См. примечание во «Вступлении» Надин Голубинофф к первому тому.
7
Вплоть до конца XVIII в. южная Франция по-прежнему являла собой «страну писаного права» — pays de droit ecrit, т. е. римского права, сохранившегося со времен Римской империи. Напротив, в северной Франции, «стране обычного права» — pays de droit coutumier, источником права были местные обычаи.
8
Католические короли (так именовали некоторых испанских монархов начиная с VI в.) — Изабелла Кастильская (1451–1504) и Фердинанд Арагонский (1452–1516). Их брак в 1469 г. объединил Арагон и Кастилию и положил начало современной Испании. Их общее правление отличалось религиозным фанатизмом. Изабелле и Фердинанду титул католических королей дал Папа Римский Александр VI. Именно в правление Изабеллы и Фердинанда Колумб открыл Америку.
